Появилась я у бабушки после обеда. По правде говоря, я настолько устала, что даже есть не могла. Мне хотелось одного – упасть в кровать. Бабушка находилась во дворе. И едва я зашла в калитку, начала выговаривать мне, что нельзя гулять столько времени.
– К тому же ты оставила велосипед, – добавила она. – Вот я и решила, что ты отправилась в тайгу ненадолго. Уже и позавтракала и пообедала, а тебя все нет! Нельзя так, внучка!
– Ну прости меня! – покаянным тоном произнесла я. – Загулялась, про время забыла. А сейчас хочу отдохнуть!
– А кушать? – изумилась она.
– Посплю с часок, потом поем, – вяло ответила я и направилась в дом.
– Ох уж эти тренировки, – продолжала ворчать мне вслед бабушка. – Дитя прямо не в себе! До добра такие занятия не доведут…
Зайдя в свою комнату, первым делом выпустила Капельку. Она вылетела и огляделась.
– Забирайся в герань, – сказала я, – и сиди там. И смотри, чтобы тебя никто не видел и не слышал!
Она молча кивнула и устремилась на подоконник. А я даже не смогла раздеться, рухнула на кровать и мгновенно провалилась в глубокий сон.
Разбудила меня бабушка. Я очнулась, словно от толчка, и резко открыла глаза. Она сидела у меня в ногах и внимательно смотрела мне в лицо.
– Ты чего? – испугалась я и села.
– Кричала ты во сне, – сообщила бабушка и вздохнула. – Вот я и зашла. Что я думать-то должна, внучка? Кошмары, что ли, привиделись? Да и время для сна самое неподходящее. Уже почти семь вечера. Что-то твой режим совсем сбился!
И она снова вздохнула. Я потянулась и проснулась окончательно.
– Просто много тренировалась, – сказала я. – Слегка переутомилась.
– Вижу, – хмуро ответила она. – Ужинать-то будешь?
– Да-да, – оживилась я, почувствовав сильный голод. – Ставь на стол все что есть!
– Хорошо! – обрадовалась она.
Когда за бабушкой закрылась дверь, я разжала руку и осмотрела ладонь. Рана начала гноиться, боль была сильной и жгучей и распространялась до плеча.
– Ой-ей-ей! – раздался тихий голосок.
И из кустика герани выпорхнула Капелька. Она подплыла ко мне и зависла над раной, зацепившись за большой палец.
– Ой-ей… – вновь завела она свою песню.
– Хватит причитать! – оборвала я.
– Так ведь больно тебе, Лиль! – ответила она. – И рана очень нехорошая! Травяная примочка не помогла. Нужно другое лекарство!
– Сейчас что-нибудь у бабушки в аптечке возьму, – сказала я. – Все заживет! А ты марш в герань! И сиди тихо!
– Ладно, – поникла она. – Исчезаю.
Светящийся силуэт метнулся к подоконнику и скрылся в кустике. Я встала и первым делом осмотрела пупок. Как ни странно, но рана от пирсинга затянулась и выглядела так, будто я сделала его уже давно.
– Жемчужина! – дошло до меня.
Я вспомнила, как Венцеслав говорил, что все жемчужины славов обладают частью магической силы великой реликвии. И даже могут лечить. Я поднесла ладонь к жемчужине и замерла. И боль начала уходить. Мне становилось все легче, я уже могла шевелить пальцами и не ощущать резкого покалывания. Минут через десять моя ладонь выглядела практически здоровой. Нагноение прекратилось, рана почти затянулась. Капелька не выдержала и вылетела из герани. На ее личике было написано любопытство. Она крутилась возле моей руки. Я раскрыла ладонь и показала ей.
– Чудо! – восхитилась она. – Душа твоего друга вылечила тебя!
Я снова поднесла ладонь к жемчужине.
– Такой силой, видимо, обладают все души славов, – прошептала я.
Мне становилось все лучше, энергия начала разливаться по телу, настроение поднималось, улыбка не сходила с лица.
– Ты даже стала красивее! – сказала Капелька.
– Правда? – обрадовалась я, так как в этот момент думала только о Владе и о том, что мы скоро встретимся и я верну ему душу.
Конечно, мне хотелось выглядеть как можно более привлекательно.
После ужина бабушка уселась возле телевизора, а я вернулась в свою комнату. Как только я открыла дверь, светящийся силуэт метнулся к подоконнику.
– Не бойся! – прошептала я.
Капелька подлетела ко мне. Ее личико было необычайно грустным. Я плотно закрыла дверь и села на кровать. Она устроилась на моем колене.
– Какие планы? – тихо спросила она, и сверкающие слезы градом побежали по ее щекам.
– Ты чего так расстроилась? – спросила я.
– Искра выходила на связь, – ответила блестяшка. – Прости, но я сообщила ей о смерти господина Воя. Мы поплакали… Бедный наш господин…
И она разрыдалась.
– Мне тоже жаль Воя, – тихо проговорила я. – Но ведь за ним пришел дух вашего великого Лая, значит, с твоим господином все в порядке.
– Да-да, – закивала она и начала улыбаться сквозь слезы. – Правда!
И вдруг новый приступ рыданий начал сотрясать ее тело.
– Капелька! – ласково позвала я.
Но она словно не слышала. Уткнув лицо в ладони и скорчившись, плакала и плакала. Я немного выждала, затем вновь позвала ее. Капелька подняла мокрое лицо, а так как слезы блестяшек напоминают крохотные искрящиеся бриллианты, то она выглядела словно усыпанная драгоценностями куколка. И это было даже красиво.
– У каждого свой путь, – начала я, – и Вой…
