Воспоминания Веры Гиссинг, впервые опубликованные в 1988 году, рассказывают о еврейских детях, которых в июне 1939 года вывезли из Чехословакии в Англию, спасая от Холокоста. Вере не исполнилось и одиннадцати лет, когда родители посадили ее на поезд, отправив в чужую страну в надежде, что там она будет в безопасности. Шесть лет девочка переживала все тяготы войны, находясь в Великобритании, вдали от мамы и папы, оставшихся в оккупации. Она вела дневник, куда записывала ежедневные наблюдения, где тревожилась за родных и молилась об освобождении своей страны. Вернуться в Прагу ей удалось только после разгрома фашизма. Но что ждало Веру на руинах любимой ею Чехословакии? Остались ли выжившие? Ее глубоко прочувствованная исповедь разворачивается в настоящее размышление о силе человеческой воли, путеводном маяке надежды и природе добра и зла.
В память о матери и отце
Vera Gissing
PEARLS OF CHILDHOOD
Дизайн обложки Виктории Лебедевой
Copyright © 1988, 2003 The Estate of Vera Gissing
Сорок лет спустя…
Заказной автобус выехал за городскую черту и направился в сторону Уэльса. Со вздохом облегчения я села на свое место. Мы наконец отправились в путь, и в успехе предприятия никто не сомневался.
Сорок пассажиров средних лет беззаботно общались между собой без тени смущения. Посторонний мог бы решить, что перед ним большая дружная семья или компания близких друзей. Никто бы не догадался, что в последний раз мы виделись еще детьми и, чтобы встретиться снова, многие проделали огромный путь, кое-кто даже пролетел полмира.
В июне 1985 года повсюду проводились сорокалетние юбилейные встречи для переживших Вторую мировую войну. Мы тоже ехали на такую встречу, которая должна была состояться в отеле «Абернант-Лейк» в Ллануртид-Уэллсе. В конечном пункте к нам должны были присоединиться еще тридцать человек. Отелю «Абернант-Лейк» и маленькому городку Ллануртид-Уэллс в Бреконшире, который в наши детские годы был крошечной деревушкой, отведено особое место в наших сердцах: в годы войны отель служил нам школой и домом, а Ллануртид-Уэллс стал «нашей» деревней, приютившей и полюбившей нас. Там прошли важнейшие годы нашей жизни – годы, когда мы были наиболее впечатлительными и все запоминали.
Мы, дети, приехавшие тогда в школу, представляли собой весьма разношерстную компанию, но кое-что нас объединяло: все мы бежали в Англию из оккупированной нацистами Чехословакии. Кто-то уехал с родителями, но многие, как я, прибыли сами на так называемых «детских поездах». Нам удалось бежать благодаря предусмотрительности, заботе и стараниям различных британских религиозных организаций и отдельных людей. В непростые месяцы накануне войны, когда британское правительство все еще надеялось на перемирие, эти организации, глубоко обеспокоенные происходящем в Европе, уже подыскивали дома и гарантов и готовили спасательную операцию, благодаря которой тысячи детей были вывезены с оккупированных территорий.
Лишь в марте 1988 года я узнала, что ключевой фигурой миссии по спасению чехословацких детей был Николас Уинтон, в то время молодой биржевой брокер, взявший на себя задачу и обязательства вывезти как можно больше детей. Он не сомневался в неизбежности войны и считал, что время терять нельзя. За три месяца до прихода Гитлера он открыл контору в Праге и составил список детей, которым угрожала опасность. Вернувшись в Англию, он усилил поиски спонсоров и приемных семей, взял на себя сложную работу по оформлению документов, разрешений на въезд и виз и договорился с железнодорожными компаниями. Благодаря невероятной проделанной работе 664 ребенка сумели сбежать из лап Гитлера. Среди них была и я. Евреями были не все, но большинство. Останься мы в родной стране, нам пришлось бы сесть на другой поезд – в концлагерь, где нас почти со стопроцентной вероятностью ждала бы смерть. Николас Уинтон стал нашим счастливым спасением. Именно ему мы обязаны свободой и жизнью.
Многие дети с «детского поезда» начали ходить в чешскую школу, основанную в 1940 году после капитуляции Франции. В школе нам дали уникальную возможность продолжить образование вдали от дома в чешской языковой среде. У нас появился якорь, чувство принадлежности и безопасности, а ведь именно в этом мы тогда сильнее всего нуждались. Школа стала нам домом, а мы – одной семьей, и близость, рожденная в этих бедственных обстоятельствах, пережила расстояние и время. В те дни мы не просто жили бок о бок, у нас были общие страхи и мечты, которым у многих не суждено было сбыться.
Когда летом 1945-го война закончилась, школу закрыли, и наши пути разошлись. Большинство отправились обратно в Чехословакию, но там мы узнали, что наши родители и семьи погибли во время Холокоста. Кто-то из детей остался в Британии, были и те, кто переехал в другие страны и даже на другие континенты. В последующие годы мы иногда встречались небольшими группами и поддерживали связь с теми, с кем особенно крепко дружили в школе. Но не пытались организовать масштабную встречу.
