Он написал ей пламенное письмо, навеянное долгой прогулкой по берегам Жемчужной реки. Оставалось только найти способ, как передать его по адресу.
Одним словом, было над чем призадуматься. Чу приходил уже в отчаяние, думая, что служанка не придет, как вдруг калитка открылась, и из нее выскользнула ожидаемая прислуга.
Это была девушка лет восемнадцати-двадцати, бойкая и насмешливая, как все китаянки из простонародья, потому что, по обычаям страны, они привыкли к полной и неограниченной свободе.
Увидев ее, Чу сразу вспомнил, что зовут ее Мэ-Куи, то есть «Пышная Роза», и сообразил, что с ней легко поладить.
Он подозвал ее. Она весело перебежала улицу, и Чу приветливо зазвал ее в магазин, советуя запастись мясом, пока не разобрали лучшие куски. Мэ-Куи без колебаний вошла с ним в полутемную лавку.
— Послушай, — сказал он, отвешивая мясо и пользуясь минутой, когда в магазине нет покупателей. — Ты, кажется, служишь у мадам Лиу.
— Да, — удивленно ответила Мэ-Куи.
Она думала, что Чу, по обыкновению, скажет ей откровенную двусмысленность, на которые он до сих пор не скупился.
— И у твоей хозяйки есть дочка, — продолжал Чу, не замечая ее удивления. — Хорошенькая барышня с длинными косами.
— Откуда вы знаете? — воскликнула Мэ-Куи, окончательно сбитая с толку.
— Я видел, как она поливала цветы… И она тоже меня заметила. Одним словом, я в нее влюблен.
— Вы?! Влюблены?!
Мясника передернуло.
— Что же тут странного. Не понимаю…
И с этими словами он ловко сунул ей в руку пиастр.
— Конечно, ничего странного, — ответила Мэ-Куи, нащупав монету, равную ее месячному заработку. — Почему бы вам не влюбиться.
— Так вот, сослужи мне службу. Не пугайся, пожалуйста: у меня самые честные намерения. Я хочу жениться на твоей очаровательной барышне. Ее, кажется, зовут Лиу-Сиу?
— Да…
— Так вот, передай ей это письмо. А я уж отблагодарю тебя как следует.
И он протянул ей свое пламенное послание на атласной розовой бумаге. Но девушка отступила и с видом ужаса замахала на него руками.
— Почему ты отказываешься? — спросил он, подходя к ней вплотную. — Разве она просватана?
— Н… нет, — испуганно прошептала Мэ-Куи. — Но это дело слишком серьезное.
— Говорят тебе, что я хочу на ней жениться. Я богат. А кроме того, я уверен в том, что нравлюсь ей. Вот уж несколько дней, как мы с ней переглядываемся.
Чу сознательно лгал. Но ему нужно было во что бы то ни стало добиться ее согласия.
— Ну если так — дело другое, — ответила Мэ-Куи, с трудом удерживаясь, чтоб не фыркнуть от смеха. — Давайте. Так и быть, отдам его барышне.
И ловко спрятала письмо за пазуху.
— Когда же ты передашь? Сегодня?
— Как можно скорее. Но помните, что надо набраться терпения. Не могу я так, без предупреждения, сунуть ей ваше письмо. Надо сначала поговорить, рассказать ей про вас, заинтересовать.
— Правда, правда. Ну, делай как знаешь, только обязательно принеси мне ответ.
Тут пришлось прервать беседу, потому что магазин наполнился покупателями. Мэ-Куи воспользовалась случаем и исчезла.
Прошла неделя. Мэ-Куи каждый день забегала к Чу, но, может быть, случайно, а может быть нарочно хитрая служанка приходила тогда, когда лавка бывала битком набита покупателями. Напрасно Чу пускался на разные хитрости, чтобы немного ее задержать — она прижимала к губам указательный палец и, забрав мясо, безжалостно исчезала. Чу терял голову и не знал, что предпринять, потому что препятствия только разжигали его воображение.
Однажды утром Мэ-Куи уступила его умоляющим взглядам и осталась в лавке последней.
— Ну что? — спросил он быстро. — Отдала письмо?
— Да… Но если бы вы знали, как это было трудно!
Чу понял. Он бросился к кассе, загреб целую горсть мелочи и сунул в руку служанке.
— Что же она ответила?
— Сначала рассердилась, бросила мне вашу записку в лицо и пригрозила рассказать матери. Я еле упросила ее не сердиться, сказала ей, что вы ее любите в тысячу раз сильнее, чем написали, что вы человек богатый, добрый и щедрый и что вы решили на ней жениться.
— Ну и что же? — спросил Чу со вспыхнувшими глазами, чувствуя, что невольная дрожь бьет его, как приступ лихорадки.
— Тогда барышня прочитала ваше письмо, покраснела и подошла к окну. Верно, затем, чтобы взглянуть на вас через решетку. Потом отдала мне письмо, чтоб не нашла его мамаша, и бросилась мне на шею.
— Дальше, моя розочка. Дальше, — торопил Чу, хватая ее за руки.
— Да ничего особенного. Это было третьего дня. С тех пор мы с ней не говорили. Мадам Лиу вечно сидит с дочкой, и я очень редко вижу ее с глазу на глаз.
— А как же с ответом?
— Не знаю… Я только заметила, что она часто подходит к окну и стоит, спрятавшись за цветы и решетку.
Чу вспыхнул от радости.
— Правда? Значит, можно сделать ей официальное предложение?
— Ну и прыткий, — рассмеялась Мэ-Куи. — И не пробуйте, иначе все пропадет. Я говорила вам, что надо набраться терпения. Но если вы хотите делать глупости, я все брошу и не стану вам помогать.
Чу не на шутку испугался.
— Нет, нет. Только не это. Я буду сидеть тихо и слушаться. Добейся только хоть строчки ответа.
Мэ-Куи замялась.
