Алана вздохнула и скользнула кончиками пальцев по его нижней губе и по подбородку. И – отвела глаза, подавленно выдыхая:
- Из меня… из меня так словно душа выходит. Она у меня, наверное, такая черная, что без отвращения не посмотришь. И мне… мне очень стыдно, что ты это видишь, но так… так легче.
Тики зажмурился и сам замотал головой. Ему казалось, он сейчас расплачется, потому что так не должно быть. Потому что для чего же Алане он тогда вообще нужен, если она по-прежнему переживает все в себе и не хочет ему ничего рассказывать.
Глупая, глупая русалка! Он же так за нее испугался! Он же так хотел быть к ней ближе, так почему же она… она… она…
– Ну почему ты такая скрытная, – мужчина заставил себя глубоко вздохнуть и поймал ее пальцы, сжимая их в своей ладони и поднося к губам. – Почему ты не хочешь просто… просто сказать мне? Ведь ты женщина, а не оружие и не чудовище.
Он целовал ей руки, скользя губами от одной ранки к другой, зализывал их, уже успевшие запечься, а Алана всхлипывала и мотала головой.
- О-оно не стоит того, Тики, – она дернулась назад, глядя почти испуганно, – потому что Лави ведь… он же прав. Я так люблю тебя, но я же… я же убила их, и теперь ты знаешь, что я с собой делаю. Я так… так часто делала раньше, потому что больше было просто некому наказать меня, и…
Мужчина не стал слушать дальше. Он притянул ее к себе, обнимая и скользя руками по напряженной израненной спине, и поцеловал.
Алана затрепетала, словно осиновый лист, невероятно хрупкая в своей нежности и потерянности, и Тики с каждым днём казалось всё больше и больше, что однажды она просто растворится морской пеной – настолько эфемерной времена девушка казалась ему. И Микку ужасно хотелось привязать её к себе, впаять в своё тело, чтобы она не исчезала, чтобы она жила и улыбалась, чтобы она не страдала.
Алана отстранилась от него, жадно хватая ртом воздух, жмуря глаза и мотая головой из стороны в сторону, словно пытаясь снять с себя пелену наваждения, но Тики, не дав ей опомниться (и сбежать куда-нибудь), прижал девушку к груди, легко касаясь губами волос, и шепнул настолько уверенно, насколько мог в своём слишком расшатанном состоянии:
– Если тебе настолько плохо, то иди ко мне, слышишь? – Алана в ответ вновь задрожала, и мужчина продолжил быстрее, чем она вновь начала оправдываться и отказываться от всего, что он ей так искренне предлагает: – Если тебе настолько плохо, то позволь мне помочь, позволь мне высосать всё это из тебя.
– Я просто недостойна этого, - выдохнула она едва слышно. – Твоей любви, твоей ласки… Но я так хочу их. Я такая ужасная…
Тики прижал ее к себе еще крепче, ощущая, как царапает штаны серебристая чешуя хвоста, и погладил по спине, откидывая волосы. Девушка прижалась к нему крепче, обвивая руками шею и утыкаясь носом в плечо – словно просила прощения и боялась смотреть в глаза. Будто он ее осмеет или возненавидит.
Она снова боялась быть отвергнутой им, хотя Тики жаждал только успокоить ее и навсегда оставить в своих объятьях, беззащитную в своей сокрушительной силе – и перед своими внутренними демонами.
– Я очень хочу помочь тебе, хочу, чтобы ты могла мне довериться, – вздохнул мужчина, чуть отстраняясь и целуя ее в висок. – Ты замечательная, Алана. А Лави – Лави просто дурак, который представления не имеет, о чем толкует.
Надо успокоить ее. Успокоить, отмыть от крови, заплести и принести в палатку. Именно на руках – иной вариант мужчина в данном случае даже и не рассматривал.
– И потом, – здесь Микк позволил себе натянутую усмешку, – если ты хочешь утешения – просто скажи мне, что тебе плохо. Скажи мне, что я должен сделать, чтобы утешить тебя – и я это сделаю.
Алана слабо улыбнулась и погладила его по щеке.
– Поцелуй меня, Тики, – попросила она вместо ответа. – Я очень хочу быть с тобой.
Мужчина позволил себе тонко ухмыльнуться, чувствуя невероятный подъём, ощущая, как внутри всё поднимается, как тот ветер вновь становится ураганом, и беспрекословно повиновался.
…хотя мог ли он отказать ей в такой просьбе?
Но всё равно подозрение, противная мысль, что Тики не был ей нужен, что она не доверяла ему и никогда не сможет доверять, а продолжит держать всё в себе, продолжит прятаться и скрываться, сверлила голову подобно комару.
Что Микк должен был сделать, чтобы девушка наконец поняла, что ей можно было положиться на кого-то? Что она больше не одна? Что теперь рядом с ней есть Тики?
…а может быть, она не позволяла себе полностью довериться именно потому, что мужчина будет с ней недолго?
Эта мысль поразила его словно молния, буквально сшибла с ног, заставила ошалело замереть, словно он только сейчас осознал что-то ужасно важное.
Тики не будет с ней.
Тики придётся отпустить её.
Даже если он и попросит её руки у царя, тот вряд ли согласится. Алану заберут. Выдадут в жёны тому самого Линку и запрут в ледяных крепостях.
