Гури, вновь попавшую под власть Алмаза, Шанкар-Шарма приказала запереть в пустующую комнату, рядом со своими личными покоями, где бедная девушка должна была находиться до самого момента жертвоприношения.
То есть, очень недолго.
Ссадины на руках и лице Рахмата воспалились и сильно болели, сам же киммериец чувствовал себя, как ни странно, намного лучше приятеля.
Изолировав девушку, жрица вернулась к пленника-мужчинам. Стражники у ее покоев тыкали тупыми концами копий в обнаженные тела своих подопечных, стараясь попасть в гениталии и находя в жестокой забаве своеобразное удовольствие.
Конан, оскалив зубы, злобно рычал каждый раз, когда тупая деревяшка ударяла его по особо болезненному месту.
Рахмат лишь негромко постанывал сквозь стиснутые зубы – раны на теле реагировали на каждый удар.
Прислушавшись, Конану показалось, что он расслышал имя княжны, повторяемое туранцем, точно заклинание.
Варвар вновь сплюнул – видать оплеуха, поставившая на место мозги туранца, оказала не столь увесистой, чтобы изгнать из головы аграпурского воришки прелестный образ юной девицы.
Действие любовных чар продолжалось, а киммерийцу оставалось лишь злиться и проклинать то мгновение, когда своенравной девчонке вздумалось осчастливить нежданных избавителей, танцем.
Прикрикнув на стражу и отослав прочь дюжих вендийцев-громил, сопровождавших ее, жрица захлопнула тяжелую дверь и осталась с пленниками. Бесстрастный взгляд жрицы перебегал с одной обнаженной фигуры на другую. Нервно теребя краешек темного платья, она неторопливо прохаживалась перед растяпыми на стене пленниками, соблазнительно виляя бедрами и над чем-то усиленно размышляя. Лицо жрицы казалось хмурым и сосредоточенным, когда она остановилась прямо перед синеглазым варваром.
- Ты!- ткнув тонким хлыстом в упругий живот северянина, обратилась к Конану женщина – Шелудивый пес, сын пса, посмел прикоснуться своими грязными руками к моей рабыне! Мне следовало бы за это палец за пальцем отрубить с твоих шаловливых ручонок и выбросить их на корм гиенам и шакалам.
Пренебрежительно сплюнув прямо под ноги взбешенной женщине, Конан заставил ее позеленеть от злости.
- Нечестивец!- выдохнула колдунья, возвращая своему лицу нормальное выражение – Ты получишь сотню ударов. Это поумерит твою гордыню!
- Давай!- лениво процедил киммериец – Кожа у меня толстая и ей не повредит небольшой массаж.
- Наглец.- пробормотала Шанкар-Шарма, нервно передергивая обнаженными плечами и в тайне радуясь своей удаче.- Я сломаю твою волю, варвар с далекого Севера.
- Да что ты говоришь, ведьма!- насмехался киммериец – Ума не хватит. Не чета тебе, прислужница захудалой богини, пытались, да без зубов остались. Даже колдуны Черного круга не смогли со мной сладить, где уж тебе, отродье Нергала, плоть твоих бессильных родителей!
Шанкар-Шарма сузила свои черные глаза и в них запылали костерки гнева. Она подняла хлыст и принялась жестоко избивать, висевшего на цепях напротив киммерийца, Рахмата, не забывая осыпать проклятиями тупоголового варвара из проклятых Сетом дальних северных земель.
Спина и плечи туранца покрылись кровавыми полосами. Хлыст снова поднимался и снова опускался, нанося все новые и новые раны.
Жрица утерла пот с высокого лба и кликнула рабов. Что-то тихо шепнув на ухо одному из них, она обратилась к северянину, чей недобрый взгляд тяжело уперся в ее лицо.
- Тебе повезло, варвар, ты нужен мне живым, здоровым и сильным – от этого зависит слишком многое. Но ты посмел перечить мне и я хочу наказать тебя за твой опрометчивый поступок. Всякий раз, как только ты откроешь свой поганый рот без разрешения, слуги будут избивать по моему приказу твоего друга, ведь ты, как мне кажется, очень привязан к этому ничтожеству.
- Плевать я на него хотел, да и на тебя, кстати, тоже! – киммериец оттопырил нижнюю губу и напряг все мускулы, но напрасно – оковы были слишком прочными даже для его недюжинной силы.
- Что ж, посмотрим! – проговорила жрица.
Конан тряхнул головой и повнимательней всмотрелся в надменное женское лицо. Еще недавно оно казалось бледным и изнуренным, губы потрескались, а под глазами залегали глубокие тени. Теперь же женщина разительно изменилась – лицо сияло свежестью кожи, губы напоминали лепестки роз, а глаза полыхали адским блеском.
« Может она упыриха?- подумал Конан, украдкой дергая цепи и раз за разом убеждаясь в их крепости. – Крови насосалась и похорошела. Надо же, словно заново родилась, тварь проклятая!»
Вернулся раб и с глубоким поклоном подал своей госпоже две вместительные пиалы, работы туранских мастеров. Жрица злорадно улыбнулась.
- Жаль, что ты не хочешь признать свое поражение, варвар и покориться неизбежному. От тебя не потребуют жизнь и кровь, как от девчонки. Возможно, я и помиловала бы тебя после того, как ты исполнишь свои обязанности, кстати, весьма приятные, ведь богиня, придя в наш мир примет образ самой прекрасной девушки, которую можно только себе вообразить. Иштар и Деркето померкнут перед ее красотой!
Уловив в сладком голосе Шанкар-Шармы фальш, Конан крепче стиснул зубы.
