Отбивая лбом поклоны до самого пола, темнолицый вейнджанец, опасливо косясь на тяжелый меч киммерийца, любезно пригласил варвара и его спутника в покои Вайомидиса.
Северянин, слегка забавлявшийся испуганной физиономией прислужника, хлопнул несчастного по плечу тяжелой ладонью и не обращая больше на того никакого внимания, важно прошествовал мимо Рамы и ее девушек, мимо Рахабуи и мимо всех остальных, встретившихся ему по пути к жрецу.
Приглашение посетить Верховного дайома несказанно обрадывало северянина, ибо он надеялся на то, что после милой беседы, изъявлений благодарности и прочей чепухи, речь наконец-то! зайдет о вознаграждении за перенесенные им страдания. Даже Рахмат слегка оживился. Ушлый киммериец подозревал, что радость туранца была вызвана не столько ожиданием награды, сколь возможностью лицезреть предмет своих грез.
Туранец мечтал о том, что княжна Гури решит принять участие в беседе и он беспрепятственно сможет пожирать глазами предмет своего обожания.
Конан приписывал помешательство Рахмата колдовским чарам дочери Марджены, сумевшей каким-то непостижимым образом привязать к себе юного туранца. Киммериец хмурился, проклиная тот самый миг, когда позволил Гури станцевать тот самый танец невесты, ругая себя последними словами и грозясь вправить мозги «помешанному на «прынцессах» юнцу».
Суровая келья Вайомидиса ( и не подумаешь, что жилище Верховного дайома, скорее уж келья пустынника-аскета, занятого умерщвлением плоти) манила тишиной и покоем.
После жарких залов Лунного дворца, полных суетливой знати, пустота скромной комнаты казалась истинным раем, доступным лишь избранным.
Вайомидис встретил наемников с лаской и признательностью.
К удивлению Конана и безграничной радости Рахмата, Гури решила присутствовать при их беседе.
Смыв с себя следы длительного пребывания в темнице Шанкар-Шармы и сменив простенькое платье, пожертвованное ей одной девушкой из родного селения Зиры на роскошный наряд, более подобающий наследнице трона, княжна выглядела теперь совсем иначе, чем в джунглях.
Высокая для своих пятнадцати лет, стройная, с вымытыми и гладко расчесанными волосами, в длинном одеянии персикового цвета, свободно ниспадающим до самого пола, она ничем не напоминала испуганного, угловатого подростка, которого знали приятели.
Тонкие запястья и пальцы девушки украсили золотые кольца и браслеты, изящные щиколотки обвивали многочисленные золотые цепочки с хрустальными колокольчиками. Ожерелье из розовых жемчугов матово сияло на ее красивой шее. Цветок золотитого лотоса, заткнутый за маленькое ушко, дополнял ее наряд.
Княжна вежливо поздоровалась, успешно делая вид, что не замечает, как ошеломление на лице Рахмата сменяется вначале надеждой, а затем разочарованием.
Присев на краешек скамьи, княжна хлопнула в ладошу и в комнату вошла Зира.
Раджасса была страшно разгневана, выслушав сбивчивый рассказ дочери о бесчинствах, творимых служителями Асуры в родном селении малышки.
Не слушая ничьих возражений, госпожа Марджена отправила в деревню отряд воинов, под руководством доверенного командира.
Не смотря на свой сан, жрец Асуры, поправший законы княжества и вознамерившийся сжечь на костре ребенка, вскоре на собственной шкуре должен был испытать гнев и ярость раджассы.
Зира так и сияла чистым, свежим личиком, на котором и следа не осталось от ужаса и недоверия.
Девочка прижималась к коленям Гури, полностью игнорируя двух румяных девиц, приставленных к девочке, вероятней всего главным евнухом. Зира весело подмигнула Конану, показала язык печальному Рахмату и прочно устроилась у ног наследницы трона.
Княжна жестом отправила восвояси двух нянек Зиры и ласково привлекла девочку к себе.
Вайомидис, с умилением наблюдавший за ними, тот час повелел подать чай и сладости, дабы потешить ребенка и угодить молодой госпоже.
Пока жрец пил чай и разглагольствовал о благе государства, Конан бегло оглядел комнату и теперь все его внимание было приковано к резному ларцу из красного дерева на столе у жреца.
Гадая о том, что же может находится внутри, северянин пропустил большую часть разговора, от которого его, честно говоря, клонило в сон.
…- предстоит снова надеть серебристое сари невесты! – так, и лучась довольством, закончил Верховный дайом. И тут киммериец ощутил чуствительный толчок под ребро. Сонливость как ветром сдуло.
- А, что - поинтересовался, внезапно погрустневший Рахмат – Разве раджасса Марджена уже выбрала супруга для княжны Гури? Мы же только вернулись из джунглей. Леди Марджена не могла так быстро отыскать достойного руки ее дочери.
В голосе туранца звучала тоска. Его смуглое лицо покрыли мелкие бисеринки пота, а глаза преданно взирали на могучего варвара, умоляя о помощи.
Перехватив нежный взгляд девушки, направленный на вмиг осунувшегося туранца, Конан громко закашлялся, точно поперхнувшись.
- У княжны – жрец отвесил почтительный поклон в сторону юной госпожи – уже был избранник, юноша честный и достойный – Вайомидис строго взглянул на чужестранцев, словно предостерегая их от чего-то.
