Изредка, вероятно в поисках острых ощущений, в местечко заглядывали пресыщенные богатством юнцы из знатных семей. Веселые девицы, не церемонясь тащили выгодных клиентов в свои вертепы, а крепкие кулаки обитателей трущоб надолго отбивали у них охоту к посещению подобных мест. Нередко для многих щеголей подобные прогулки заканчивались весьма печально и отряды городской стражи переворачивали вверх дном вонючий городок в поисках загулявшего дитяти какой-нибудь известной семьи, зачастую находя отдельные куски тела в сточных канавах, опознать которые родственники могли лишь по особым родовым знакам.
Много раз городские власти по приказу магараджи устраивали облавы и погромы в своевольном квартале Висельников, пожаром и дымом обволакивало жалкие лачуги и постоялые дворы, гоняя горячий пепел по залитым нечистотами, улицам, но, проходило некоторое время и точно грибы-поганки после дождя возникали новые хижины, трактиры гостеприимно распахивали свои двери, вызывающе раскрашенные шлюхи соблазнительно покачивали бедрами, пряча за убогими тряпками острые ножи, тащились по улицам серые, точно припорошенные пылью, тени. Это выходили на улицы и спешили к курильням любители черного лотоса, выползая из темных нор и рыская в поисках запрещенного зелья, проклятия Вендии, приносившего огромные богатства торговцам наркотиками.
Особо дурную славу даже в этом опасном для жизни крайке, снискал постоялый двор «Последний приют», вполне оправдывающий свое зловещее название. Дырявая крыша, да гнилые стены-вот и все богатство хозяина грязного притона,промышляющего всем понемногу, от скупки краденного и сутенерства, до заказных убийств и торговли лотосом.
Обилие кислого вина, дешевая жратва и легкодоступные шлюхи в полупрозрачных тряпках делали его весьма привлекательным для тех, кто подсчитывал последние медяки в своих карманах, без скорой надежды на богатство.
К тому же, сразу за задней дверью постоялого двора начинался огромный пустырь, заросший высокими зарослями колючей травы. Он переходил в мрачный овраг, по дну которого петляла неглубокая речка-вонючка. Крутые склоны оврага были сильно изрыты тайными ходами и звериными норами.
Именно в этом овраге зачастую скрывались приговоренные и благополучно ускользнувшие от казни преступники, беглые рабы или воры,привлекшие к себе слишком пристальное внимание городской стражи.
Особые люди, коих в городе Висельников именовали «черви», за некоторую мзду,могли вывести желающего скрыться от погони беглеца, через смрадные норы в любой квартал Вайнджара. Грязные и вонючие, они скрывались от всех и каждого, опасаясь облав и преследований со стороны властей.
Боящиеся солнечного света, они годами не выходили на поверхность, проводя дни и ночи в спасительной темноте. Даже глаза этих « червей» утратили свою зоркость и были бесполезны при свете дня, служа своим владельцам лишь в темноте.Многие из них, избегнув страшной смерти в руках княжеского палача, предпочитали не рисковать и вообще не выходить на поверхность земли. Кто знает чем питались они, жалкие изгнанники там, в мире вечной тьмы и забвения?
Поговаривали, что «черви» были каннибалами и поедали себе подобных. И, когда из домов пропадали дети или молоденькие девушки терялись, не приходя домой, а исчезая бесследно, во всем винили «червей», устраивали охоты и облавы, а пойманных несчастных, торжественно сжигали на площади Звезды.
Некоторые из тоннелей « червей» вели даже за городскую стену,чем зачастую пользовались контрабандисты,не желающие вносить плату в городскую казну и охотно вступающие в договор с этим странным и даже страшным подземным народцем.
Хозяином грязной забегаловки с сомнительным названием «Последний приют» был носатый вендиец неопределенного возраста,остромордый и слюнявый,чем-то напоминающий толстую храмовую крысу,такой же наглый и живучий. Страшный шрам, пересекал правую часть его лица, уродуя толстыми рубцами шею и теряясь под высоким воротом рубахи. Из под засаленного одеяния проглядывала нездоровая, угреватая кожа, тройные складки жира на животе свидетельствовали о неумеренном аппетите его обладателя, а глубоко посаженные глазки, зорко обшаривали масляным взглядом каждого посетителя,определяя содержимое карманов с точностью до последней драхмы.
Звероподобный детина, вальяжно развалившийся на колченогом стуле у самой входной двери, темнокожий, весь лоснящийся от масла и пота, с медным кольцом в широком плоском носу, лысый и большерукий, лениво перемалывал крупными, похожими на мельничные жернова зубами, листья юкохи - дурманящей травки, тупо уставившись на гулящую девку,застывшую в томной позе ожидания. Взгляд темнокожего верзилы заставлял ежиться от страха жрицу любви и она, периодически озиралась по сторонам, ища в случайном клиенте спасения от пристального внимания обдолбанного дурман-травой великана.
Рядом с одинокой шлюхой во всю веселилась странная даже для этих экзотических мест, парочка
