Девственница княжеской крови, принесенная в жертву на кровавом алтаре, в день Черного солнца, должна была вырвать Сигтону из тьмы преисподней. Ужасающая разрушительная сила из бездны, получив свое земное воплощение, готовилась повергнуть мир в прах и пепел, принудила бы племена и народы к повиновению божественной Шанкар-Шарме, ибо богине требовались лишь кровавые жертвы, а ее земным последовательницам много большее.
Темные своды подземного зала слегка освещали высокие черные свечи, горевшие странным холодным огнем. Свитые жгутом, толщиной с бедро взрослого человека, они, по слухам, были изготовлены из жира, умерших насильственной смертью, людей.
Издавая тяжелый густой запах, от которого потом долго болела голова и тошнота сдавливала глотку, они были расставлены по всему пространству огромной комнаты. Старинные барельефы, кое-где обвалившиеся, покрытые густым серым мхом, источали слабый запах гнили, слегка перебивавший едкую свечную вонь.
Огромные летучие мыши шуршали и попискивали высоко под разбитыми куполами древнего дворца, спасаясь от смрада подземелья. Сквозь большой пролом в крыше виднелся кусок звездного неба, высокого и безмятежного.
Она была одна в холодном каменном убежище, ибо никто из приближенных файнагов не осмеливался заходить в отдаленную залу в миг ее откровений с сумеречным миром Темной госпожи.
На жрице болталась лишь тонкая шелковая накидка, слегка прикрывающая нижнюю часть тела и оставляющая обнаженными две трети ее гладких бедер, цвета слоновой кости. Верхняя часть тела служительницы была обнажена.
Мягкие округлости изящных грудей, с черными сосками, выкрашенными в соответствии с предписанным ритуалом, были придавлены тяжелым ожерельем из червонного золота. В центре ожерелья, оскалив зубы, ухмылялся уменьшенный во много раз, человеческий череп. Веки жрицы, над горящими бесноватым огнем глазами, были покрыты черной краской, а большой чувственный рот, жаркой впадиной выделялся на бледном лице.
Шанкара склонила маленькую голову, шепча только ей одной известные молитвы и заклинания. Черные волосы вендийки оплели шею и плечи, пробор на голове, покрытый красной краской, выделялся, словно дорожка из крови.
Перед жрицей стояла маленькая медная жаровня с горячими углями. Ароматный дымок поднимался над ней и таял далеко, где-то под самыми звездами.
Шанкара нараспев читала страшные заклятия, призывающие зловещую богиню, молила услышать ее неистовый зов, подкрепляя слова щепотками редкостных благовоний.
Неясный туман медленно начал сползать из неглубокой ниши в стене, прямо к склоненной в покорной позе женщине.
Белесый, точно саван мертвеца и бесплотный, словно блуждающий призрак, он опутывал тело вендийки, облепляя его, как паутина.
Свечи вспыхнули ярким пламенем, разгоняя тьму – в нише, на постаменте из белого мрамора, в рассеивающемся тумане, появилась статуя.
Высокое, в два человеческих роста, изваяние женщины из холодного камня, отчетливо проступило сквозь дымку небытия.
Шанкара вскрикнула от радости и пала ниц перед статуей великой богини.
Впервые за несколько сотен лет удалось вызвать из тьмы каменное изваяние, слабую тень Темной госпожи и сделала это она, Шанкара, самая могущественная из всех жрецов, когда-либо возглавлявших тайное общество файнагов. Впрочем, демоны-ракшасы также подчинялись только ей, женщине, незаконнорожденной и приговоренной к смерти законами княжества Вейнджан едва лишь не с первого вздоха.
Надменное и прекрасное лицо каменной красавицы равнодушно взирало на распростертое на полу тело жрицы. В пустых глазницах терялись огненные блики, гасли, словно факел, опущенный в воду. Возникшая из пустоты каменная дева, обладающая роскошным телом, была необычайна в своем роде. Богиня Сигтона, изваянная неведомым мастером из розового мрамора, казалась воплощением женственности и чувственности.
Любой мужчина, едва взглянувший на безмолвного идола, не мог не ощутить огненной жажды в пересохшем горле и жаркого пламени в паху, ведь Сигтона была не просто порождением дьявольской тьмы, а еще и жрицей похоти и вожделения. И неважным представлялось то, что в результате страстных объятий, пылких поклонников в конце ожидало только одно – неизбежная смерть.
Дрожащими руками Шанкара прижимала к груди пергаментный свиток, пожелтевший от времени. Кровью шлюхи и девственницы написанные слова огненными письменами пылали в ее воспаленном мозгу. Хватая воздух перекошенным ртом, в последнем усилии она пролаяла заключительное слово заклинания и упала на каменный пол. Дело было почти закончено. Сигтона пришла в этот мир.
