Страсть, секс, измена, жена друга. Куда приводят мечты, если они изначально порочны.
Ноги дрожат. На отлив за стеклом опустилась птичка с желто-синей грудкой. Синица? Птаха деловито склонила голову, будто интересуясь, чем тут заняты обитатели кухни. Полюбопытствовала секунду-другую и занялась содержимым кормушки, вырезанной из кефирного пакета.
«Как же так получилось?»
Алена всхлипывала, все еще стоя на коленях. Я подтянул штаны, застегнул, не глядя, на пуговицу.
Я только что кончил Алене в рот. Вот так вот, запросто. Совершенно неожиданно для себя. Или не совсем? О чем я подумал, когда впервые зашел к ним в гости? Когда здесь же, на кухне, впервые увидел жену друга, почему-то сидящую на полу, прислонившись спиной к шкафчику рядом с газовой плитой. Тогда ее губы были на том же уровне, что и сейчас. И во мне что-то едва заметно дрогнуло.
По-моему, на ней были те же обтягивающие брюки, что и сейчас. Они немного задрались, открывая дорожки татуировок, ленты орнаментов, устремлявшихся от лодыжек вверх. Я ее представлял иначе. Как-то мы собрались на выходных вместе с друзьями, по-взрослому, по-семейному. Одиночкой пришел лишь самый младший из нас, Мишка. И что он сказал в оправдание:
–Она у меня скромная. Алене не комфортно, если она оказывается среди незнакомых людей. И вообще, она… необычная.
Действительно, неординарная. Мы с утра завезли гостинцы их сыну в детский загородный лагерь. На автобусе поехали, мой «рено» на ремонте. Папе некогда, он на работе. А у нас двоих времени навалом. Алена в отпуске, я— временно безработный. Малыш, косясь на меня, целовал маму, застенчиво признаваясь в любви. Она выглядела абсолютно счастливой.
А час спустя, я опустил сумку с требующей стирки мальчишеской одежкой на пол прихожей. И проскользнул вслед за женщиной на кухню. Прижался сзади, подхватил снизу под упругие груди. Как давно я не стискивал женщин вот так! Наверное, с тех пор, как звал их всех девушками. Алену я смело бы назвал девушкой. Ее неполные тридцать как магнит притягивают мои изрядно заскучавшие «далеко за сорок». Так приятно держать ее, ошеломленную внезапной атакой. С догорающей спичкой в пальцах правой руки. Возможно, именно огонь помешал ей дать отпор нахалу в первую же секунду. А потом? Ей понравились губы, отодвинувшие волосы с виска? Впившиеся, одновременно ласково и требовательно, в шею под ухом? Или чуткие груди под футболкой предательски напряглись, требуя продолжения? Она постаралась свести руки перед собой, зажимая мои запястья подмышками, но рефлекторная защита не сработала. Ладони не собирались отступать, ощупывая, поглаживая, завоевывая. Алена попыталась сделать шаг в сторону, но я не дал ей шанса. Развернул к себе, ее руки сами собой обняли меня за шею. Девушка смотрела на меня снизу вверх. В ее взгляде соседствовало несочетаемое,– удивление, возмущение, легкое презрение, чуточку страха. Это от жены моего друга. Вызов, готовность к борьбе, оценка меня как противника,– от горделивой женщины. Покорность, готовность принять обстоятельства, наивность,– от юной девочки, которую увлекает за собой опытный матерый мужчина. И что-то еще, первобытное, почти животное, пульсировало в зрачках, соперничая в ритме с участившимся дыханием.
Одна рука сдвинула чашку лифчика, вторая обхватила зад. Я потянулся к ее губам. Они как раз приоткрылись, когда кончик пальца чиркнул о сосок.
Отворачивалась она плавно, как в замедленной съемке.
–Я в губы не целуюсь…
«Что это значит? У нее и раньше были любовники? Или есть?»
Она не может сдержать постанывания, когда горошина соска прокатывается между моими пальцами.
–Правда?– я пытаюсь заглянуть ей в глаза, но она продолжает отворачиваться. Ладонь откровенно месит ее плоть, разогревая, как глину. Целую шею, щеки, ушко. И бесцеремонно мну задницу.
–Се… Сер.. Сережа, не надо,– последняя попытка оттолкнуть, уже не руками, они так и остаются безвольно охватывать шею, а всем корпусом. Животом, боком, бедрами…
Живот. Мягкий женский живот. В него так восхитительно упирается мужская твердость. Моя твердость!
–Ох!– что это, притворство, наивность, расчет? Не школьница ведь на первом свидании. Что невероятного в эрекции мужика, одна рука которого наполнена твоей грудью, а вторая норовит нырнуть под пояс?
Как же мне хочется познакомиться с ее киской! Что насчет крепкого рукопожатия для начала?
–Нет, Сережа, нет!– ее рука судорожно охватывает мое запястье, отталкивая, уводя в сторону.
–Почему, Алена?– продолжаю ласкать ее грудь, наслаждаясь полноценно поднявшимися сосками. Просовываю колено между ее ногами, и она с готовностью опускает свою женственность на мое бедро.
–Мне нельзя,– ее теплое гнездышко почти незаметно потирается о ногу. Вверх-вниз, вверх-вниз.– Сегодня нельзя, понимаешь?
«Разводит или на самом деле? Вот почему, почему мужику так необходимо трахнуть бабу, чтобы…»
Не успеваю додумать о «чтобы». Руки продолжают сладкий труд, Алену порядочно повело. Тихонько ойкает на каждом выдохе, бедра выписывают уже геометрически выверенные восьмерки, а не просто толкают по прямой. Интересуюсь вкрадчиво, на ушко:
–Тебе хорошо, милая?
