Хантеру удаётся справиться с моими юбками, подцепить крошечные трусики и стянуть их по ногам. Он наваливается сверху, прижимаясь толстым членом к увлажнённым складкам. Медленным толчком входит внутрь лона, заставляя меня закатывать глаза от сильного удовольствия.
– Боже, Хантер! – всхлипываю, когда он начинает двигаться резче и быстрее.
– Давай, малышка… Мы последний раз трахаемся неженатыми! – порыкивает, кусая мои губы.
Я поднимаю ногу и впиваюсь каблуком в его упругий зад.
– Пришпориваешь меня?
Хантер удивляется, но лишь на секунду. Потом он берёт разгон, трахая меня на предельной скорости. Он просто толкает меня в пучину порока, и я забываю обо всём на свете. Кроме того, что мне безумно хорошо с ним. Так не было ни с кем, кроме него! Кончив, он падает сверху, целуя мои губы и шею.
– Моё платье! – беспокоюсь.
– Ты всё равно будешь самая красивая!
Хантер медленно поднимается, одёргивая одежду, закуривает, выпуская дым в сторону. Я располагаюсь поудобнее, любуясь им.
– Есть ещё кое-что, Хантер. Брачный договор.
– И? – лениво отзывается он.
– Я хотела бы ознакомиться с ним, чтобы прочитать условия. Не стоит подсовывать мне его в самый последний момент.
Я стараюсь, чтобы мой голос звучал нейтрально, без претензий.
– Всё просто, Анна. Брачного договора не будет.
– Не будет?! Но я была уверена, что тебе необходим брачный договор!
Я теряюсь в догадках, не зная, чего ожидать от этого невероятного мужчины. Он не перестаёт меня удивлять!
Хантер молчит, не торопясь развеивать мои сомнения. Я принимаю его таким, какой он есть, но всё же как иногда хочется, чтобы он стал чуточку более открытым и хотя бы посвящал меня в то, что касается непосредственно меня!
– Я думала, что человек твоего ранга побеспокоится о брачном договоре.
– Зачем?
– Он необходим при разводе, чтобы определить доли супругов, – произношу дрожащим голосом.
– С какого хера ты решила, что я позволю тебе подать на развод?! – напряжённым голосом интересуется Хантер.
– Но…
– Никаких «но»! Свадьба. Венчание. Всё. Ты будешь моей до гроба – заруби это на носу. Есть возражения?..
От его напора я теряюсь и просто открываю рот, захлопнув его почти сразу же.
– …Возражений нет, – довольно заканчивает разговор Хантер, целуя меня. – Отлично. Теперь можешь звать визажиста и готовиться к нашей свадьбе.
Эти клятвы на повторе звучат в моей голове. Они звучали в каждой клеточке моего тела, отдаваясь бешеным сердцебиением, когда я произносила их, и звучат глубоко во мне до сих пор… Даже на следующий день после свадьбы.
«Клянусь любить тебя в горе, и в радости…»
Возможно, для кого-то это просто слова формальности, данность красивой традиции. Но для меня каждое слово проникнуто смыслом и той самой любовью, которой во мне так много, что я боюсь – моё сердце не выдержит и разлетится на мелкие кусочки.
Хантер сдержан в проявлении чувств. Но мне хочется верить, что я для него что-то значу.
Сейчас утро… Вернее, уже половина двенадцатого. Но утро после свадьбы не может начаться рано. Я едва смыла с волос мусс, спрей и лак для сильной фиксации. Переоделась в удобную домашнюю одежду. Хожу в гостиной вдоль коробок с подарками. Их великое множество. Гора подарков высится на рост Хантера, не меньше. И это только то, что можно было занести. Голова начинает кружиться, если прибавить к этим презентам ещё и те, что поместятся лишь в гараже или на улице. Одним словом, свадьба была роскошная, гости – щедры и внимательны. Подарки продолжают пребывать и сейчас.
Прислуга докладывает, что мне принесли посылку. Лично для меня. Я расписываюсь в накладной и взвешиваю на руках коробку. Она небольшого размера и очень лёгкая. В ней что-то лежит.
– Что это, Анна?
Голос Хантера звучит издалека. Он едва заглянул в гостиную и снова отошёл, разговаривая по телефону со своими партнёрами.
– Посылка. Лично для меня. Я открою?
Оборачиваюсь, но мужчина вышел в другую комнату. До меня доносится эхо его сильного, низкого голоса. Оно отдаётся барабанным ритмом внутри моего тела. Я медлю, не решаясь раскрыть посылку. Но потом решительно вспарываю канцелярским ножом скотч. Раскрываю коробку, а сердце наполняется дурным предчувствием.
Внутри много упаковочного пупырчатого материала, чтобы содержимое не каталось по коробке из угла в угол. Я вытаскиваю упаковочный материал. Под ним лежит полиэтиленовый пакет чёрного цвета. Раскрыв его, я сразу же отбрасываю в сторону. Лёгкие разрываются от истошного крика, полного ужаса.
В посылке лежит отрезанная голова нашей собаки. Рона…
Раздаётся крик, полный ужаса. От него кровь стынет в жилах. Кричит Анна. Выматерившись, я сбрасываю звонок и бросаюсь в гостиную. Анна стоит и трясётся от ледяной паники. По телу крупными волнами проносится дрожь. Большие глаза полны испуга. Она смотрит вперёд себя невидящим взглядом.
