– Я этого не знала. Очень великодушно с его стороны.
– И мы бы продолжали искать, если бы считали, что можем найти что-нибудь еще.
– Вы позволите? – Аннабель показала на папку.
– Да, конечно.
Блох извлек оттуда тонкую пачку снимков и разложил их перед Аннабель на столе конференц-зала.
Она провела рукой по верхнему фото. На нем была запечатленная с воздуха укрытая снегом горная вершина с какими-то выступами. Аннабель присмотрелась получше и поняла: выступы – это обломки. Сломанное пополам крыло. Круглая бочка фюзеляжа. Куски исковерканного металла лежали на белом снегу, как скульптуры, напоминая художественную инсталляцию. На острых краях этих останков играли отблески солнца. «Это можно было бы даже назвать красивым, – подумала Аннабель. – Если не знать, на что смотришь». Последнее пристанище ее мужа… Она почувствовала, как к горлу подкатывает желчь, и на секунду закрыла глаза, чтобы успокоиться.
На следующих фотографиях обломки были крупнее. Это был каталог фрагментов разбитого самолета. Некоторые снимки были слишком крупнозернистыми и темными, трудно было разобрать, что на них. Словно чернильные пятна из теста Роршаха. Аннабель уставилась на один из них, и ее глаза начали угадывать изгибы, напоминающие череп человека, тело, свернувшееся в позе эмбриона. Но чем дольше она смотрела, тем меньше человеческого было в этих контурах.
– Это окно, – пояснил Блох. – Окно самолета. Мы внимательно изучаем место, где произошел разлом корпуса. И это помогает нам определить причину катастрофы.
– А это что? – Аннабель показала на обломок белого металла.
Взяв фотографию, она поднесла ее ближе к глазам и прищурилась. На верхнем крае виднелись едва заметные буквы, которые исчезали на изгибе поверхности в отраженном от белого снега свете. И вдруг она поняла, что там написано.
– JKE, – прочла Аннабель по буквам.
– У вас наметанный глаз. Даже мне трудно было это разобрать.
– Я по профессии арт-куратор. Точнее, была им в прошлой жизни. Поэтому я проводила много времени, рассматривая мельчайшие детали фотографий и картин.
– А где вы работали?
– Некоторое время в «Кристис», в отделе импрессионизма. Потом в художественной галерее. А степень магистра получила в Йеле.
Аннабель покраснела. Непонятно, почему она посчитала нужным пересказывать этому человеку свое резюме. Чтобы показаться ему более серьезной, наверное. В последнее время она часто прибегала к этому приему. В Нью-Йорке у Аннабель не было потребности подтверждать перед кем-то свою значимость и квалификацию. С другой стороны, в Нью-Йорке она знала, как ответить на вопрос «Чем вы занимаетесь?».
– А в Женеве вы не работаете?
– Нет.
Блох кивнул:
– Как и жены большинства экспатов.
Аннабель старалась не вдумываться в то, что он хотел этим сказать.
– Вот одна из поисковых команд.
Блох пододвинул к ней еще одну фотографию. Группа мужчин в ярко-оранжевых костюмах окружила боковую часть корпуса самолета. У некоторых в руках были ледорубы, на большинстве – защитные альпинистские шлемы. Небо позади них сияло, будто железная штора.
– Как видите, это сложный район для раскопок. Самолет разбился на западном склоне горы; ниже этого места находится отвесный обрыв глубиной в несколько сотен метров. Добраться до места падения, чтобы достать обломки, оказалось крайне сложно даже для очень опытной поисковой команды, особенно в таких неблагоприятных погодных условиях.
– Но черный ящик они найти все-таки сумели.
– Да. Он был здесь, под крылом. Если хотите, я могу пояснить вам записанные на нем данные.
Аннабель продолжала сканировать взглядом фото. Ее мозг напряженно работал. Что-то на этой картинке было не так. Глаза Аннабель вновь остановились на буквах на корпусе. И тут ее осенило.
Аннабель встала.
– Ладно. Могу я взять это с собой? – спросила она, собирая фотоснимки со стола.
– Ну, формально это не положено…
– Мэтью застраховал свою жизнь. У меня запросили свидетельство о его смерти и сопутствующие документы, и я просто хочу предоставить страховым агентам все, что может им понадобиться. Требуется невероятное количество бумаг…
Аннабель безбожно лгала, молясь о том, чтобы агент Блох ничего не заподозрил. В ожидании его ответа она нервничала, опустив взгляд на поверхность стола. Она сама не понимала, зачем сказала про страховку, – просто это было первое, что пришло в голову. А еще ей необходимо было уйти из этой комнаты с фотографиями.
– Ну хорошо, – поколебавшись немного, сказал агент Блох.
– Огромное вам спасибо! – Аннабель торопливо сунула фотографии в сумочку и протянула ему руку.
Она направилась к двери, но остановилась на пороге:
– Могу я задать вам еще один вопрос?
– Да, разумеется.
– У вас, случайно, нет снимка этого самолета? До аварии, я имею в виду.
Агент Блох нахмурился.
– Нет, не думаю. Хотите, чтобы я попробовал найти его для вас?
– Нет, все в порядке. Я просто так спросила. Большое спасибо за помощь.
– Не за что, миссис Вернер. Передали, что с севера надвигается буря и уже начинается снегопад. Надеюсь, вы не на машине?
– Я приехала поездом. Со мной все будет хорошо. И еще раз спасибо.
