— Были б у моей жены мозги, она не стала бы бывшей. Но у моей жены были только амбиции. Большие. Очень большие. Одно меня радует, что я не один пострадал от тебя, от твоей Америки, от твоего эгоизма. Твой второй муж в то же дерьмо вступил.
Я не сразу ответила. С набитым ртом не позволяло говорить воспитание. Проглотив бутерброд, я вытерла руки о салфетку и передумала комментировать выпад бывшего вообще. Он же бывший.
— Знаешь, — сказала, уже стоя. — Я рада, что ты бывший. Вот выросли бы у нас дети, и что бы нам осталось? Только ругань? Ты бы сидел и припоминал мне, какая я была нехорошая такого-то числа, когда не уделила тебе достаточно внимания. Я бы все равно в итоге с тобой развелась. Ты не изменился, Андрей. Ты всегда был душным. Раньше твоя душность хоть сексом компенсировалась, ну а сейчас что ты можешь мне предложить в качестве замены секса?
— А зачем заменять? Хочешь поехать ко мне вместе ресторана? Или после, как скажешь…
Я сказала не то, что он ожидал услышать. Я даже не рассмеялась. Ответила спокойно:
— Я не знаю, что купить этому мальчику, зато знаю, что подарить тебе — резиновую уточку.
— Мне еще не надо, — воспринял он шутку по-своему.
— Ты не понял. Не знал, забыл… — улыбалась теперь я. — Правило резиновой уточки, рабер-дак: когда ты застрял на какой-то задаче в программе, тебе нужно рассказать каждый свой шаг игрушке — и пока ты ей объясняешь, что да как, находишь решение… Я чувствую себя этой уточкой, но я существо одушевленное, и мне это не нравится… С черным человеком в зеркале говорить не интересно, не спорю, но с желтой уточкой — прекрасно же! Еще она пищит, если нажимать на бока… Еще лучше, будешь чувствовать, что ты не один… Ты не пробовал ходить к психологу? Конечно, их услуги стоят дороже ужина в ресторане, но от них может быть прок. Малый шанс, но все же… Тебе действительно нужна помощь специалиста. Иначе ты из кризиса среднего возраста так и не выйдешь. Хотя чего я о тебе переживаю, не пойму…
— Может, ты тоже до сих пор ко мне не равнодушна?
— Слушай, ресторан итальянский, что ли? Лапша должна подаваться в тарелках, а не на уши вешаться. Я реально повешусь с тобой. Ты достал, я хочу насладиться балетом. Музыка очень красивая, костюмы… В танцах я не разбираюсь, но возьму на веру, что это все же Мариинка. Пожалуйста, Андрей, не порти мне вечер. Я почти уверена, что это первое и последнее посещение мной этого театра. И я точно уверена, что это наша с тобой последняя встреча. Я не буду с тобой ужинать. Я сыта тобой по горло.
Не дождавшись второго звонка, я встала из-за стола и быстрым шагом пошла к выходу. Вход в зал тоже нашла самостоятельно и несколько минут пребывала в блаженном состоянии надежды, что Андрей свалит со второго отделения.
Увы, отделаться от него не получилось, но я могла на него не смотреть, заблокировав боковое зрение волосами. Шея затекла, но это была не слишком тяжелая плата за спокойствие: душевное и телесное. Андрей не попытался завладеть моей рукой, а мыслями завладеть ему точно не удастся. Не хочу даже думать, что ему от меня надо: от пустых дум голова болит. И от громкой музыки, наверное, тоже, и от недосыпа, и прочих сопутствующих неудобств смены часовых поясов.
Из неудобной позы я вылезала со скрипом, из неудобного положения вышла молча. Даже не хотелось говорить ему “пока”, желать всего наилучшего — тем более, потому что понятия не имею, что для него это самое лучшее. Идти пешком я не собиралась, вызвала такси, и Андрей, стоя у меня за спиной, промолчал. Проглотил, не подавился, да и вообще, непонятно, чего изначально хотел от встречи. Уж точно не затащить меня в постель. Нафига ему старая баба, когда целый город молодых дур! Наверное, хотел подловить меня на двоемыслие — нет, о нем, как о мужчине, я точно не думала. Я даже мысли о “муже” гнала прочь. Недолго музыка играла, мы быстро оказались в разводе, еще быстрее — в разлуке. Ну и черт с ним, вот точно — черт!
— Пока, — бросила я через плечо, все же бросив на него прощальный взгляд.
Вид прежний, смурной. Взгляд — тяжелый, безразличный. Что это было — троллинг от него или просто игра словами, ну не обвинял же он меня в измене на полном серьезе и не предлагал начать все с начала?
Я отошла в сторону — от него и от людей, и принялась следить за движением точки в приложении “такси”. Время шло. Время вообще всегда идет, бежит, летит — и возврата в прошлое нет. Оборачиваться нельзя, об этом нас предупредил еще Орфей. Что умерло, должно быть похоронено.
Наконец точка на экране превратилась в автомобиль на дороге. Еще не полночь, еще успеет карета доставить меня во временное пристанище: а потом будет не тыква, а клюква.
В дороге меня нагнало сообщение Романны: встретилась со своим козлом?
