– Твоё сердце во время четвёртой операции врачи так же запускали? Сказали, что оно права не имеет останавливаться?
– Я был немного не в состоянии, чтобы запомнить.
Он все еще пытался изобразить, что ничего страшного с ним не происходило. Защищал меня, хотя я видела, как самого потряхивает.
Пальцы в моих волосах постоянно путались. То сжимали пряди, будто от ярости. То вдруг выпускали – как от бессилия.
Мой сумасшедший, замечательный любимый. До фанатизма заботливый со мной и совершенно безжалостный к себе.
– Я бы тебя даже на том свете достала. Ты знаешь это? – Я изо всей силы прижалась лицом к ногам и зубами скользнула по коже.
– Чтобы еще раз отхлестать по щекам или сообщить, что выбрала доктора?
– О да! Доктор – это отличная идея. Ни одного шрама, ни одной тайны. Срочно звони своей охране, пусть останавливают! – Не удержалась, все же укусила его чуть выше коленной чашечки.
– Ты с ним со скуки помрешь! – Со злым рыком Марат рванул меня вверх и спиной припечатал к стене. Лопатками к холодному кафелю. Садист! Любимый...
– Скука?.. Как интересно! – Я умышленно медленно облизала губы. – Уже и забыла, что это такое. А вдруг понравится?
Весь тот туман, что стоял в моей голове прошлую неделю, неожиданно развеялся. Все терзания, сомнения... От них ничего не осталось. Был только он, Марат, сшитый заново для меня. Тот, которого однажды полюбила так сильно, что готова была простить измену и умолять забрать к себе назад.
Тот, которого сейчас любила еще сильнее.
Казалось, невозможно это. Как одного и того же человека полюбить дважды? Как любить больше, когда и раньше от чувств разрывало на куски?
Но на душе такое творилось... Я гладила Марата по груди и чувствовала, как его сердце рвется навстречу. Смотрела в глаза и видела свою собственную, только помноженную на боль, тоску.
– Всё ещё рекомендуешь выбрать доктора? – Адреналин ударил в голову, обрубая все сомнения.
– Больше нет. Он тебя даже стонать заставить не сможет!
Марат еще держался, но бешеный взгляд и желваки на скулах выдавали его с головой.
– Считаешь, только ты на такое способен?
Никакого сожаления или боли больше не было. Никогда еще так остро я не чувствовала, как соскучилась по нему.
Будто в прошлое вернулась. В наше «начало». Только потеряла где-то по дороге смущение и всю свою прежнюю робость.
– Я ради тебя на что угодно способен.
Жадные губы впились поцелуем в мою шею. Язык, оставляя горячую дорожку, заскользил к мочке уха. Неспешно. Щекоча. От тяжелого дыхания пальцы на ногах поджались.
Марат словно крестовый поход устроил по эрогенным зонам.
Моё фантастическое чудовище не щадило ни меня, ни себя. Минуты не прошло, как в каждом чувствительном местечке разгорелся адский пожар. Ноги стали ватными. И я готова была упасть на колени, чтобы умолять о большем самым коварным женским способом.
– Просто будь у меня всегда. – Всхлипнула от отчаяния, когда Марат не позволил опуститься. – Я тебя так люблю...
Будто последняя фраза была не признанием, а каким-то невероятным заклинанием, Марат вдруг прекратил свою пытку губами. Нежно за подбородок поднял мою голову. И, глядя глаза в глаза, произнес:
– Я тебя тоже, маленькая. Даже не представляешь, как сильно люблю. – Разгладил большим пальцем складку у меня между бровей. – Ты и Саша для меня все. Больше никто не нужен. Вы моя жизнь.
Переносицу стало ломить так сильно, что никакой силы воли не хватало, чтобы сдержать слезы.
– Абашев, я из-за тебя сейчас опять разревусь как белуга. А потом ребёнок снова не узнает мать. – Задрала голову, будто вода из лейки могла остановить собственные слезы.
– Кажется, я знаю, как тебе помочь.
Марат таки сжалился. Вместо того чтобы убивать меня своим сияющим взглядом и дальше, он резко крутанул вокруг оси. Расплющил грудью о кафель. И, притянув к себе за бедра, быстро заполнил до конца.
Я даже вдохнуть не успела. С губ сорвалось глухое «Да». И сердце замерло.
Горячая вода неожиданно вдруг стала казаться холодной. Перед глазами все поплыло. Но, не дав и опомниться, Марат задвигался быстрее, начал вколачивать меня в стену все резче, выбивая последние страхи и заставляя говорить одно и то же слово.
– Люблю. Люблю. Люблю...
Повторяя за мной каждый раз. Как одержимый.
Марат.
Утро началось с кофе. Одну чашку я выпил дома, наблюдая, как Аглая кормит грудью Сашу. Вторую пил на работе.
Впервые за долгое время кофе был отличным. Ничто не скрипело на зубах и не плавало сверху. Аромат бодрил, а отсутствие сахара и сливок радовало душу. Наконец-то не помои! Уже ради этого стоило возвращать Веронику из длительной ссылки.
Прошедший год стал проверкой на прочность не только для нас с Аглаей, он хорошенько потрепал нервы даже моей секретарши.
Ушлый бойфренд, который использовал ее, чтобы получать информацию, исчез после перевода Вероники в отдел охраны. Красивый отпуск оборвался внутренним расследованием. А вместо почетной должности секретаря генерального ей почти год пришлось отработать секретарем Бадоева.
