Рома поднимается, переминается с ноги на ногу, и идёт к выходу. Однако у двери медлит и решает всё же подождать Любу. Хочется немного поговорить, пока они находятся наедине.
Она выходит к нему в купальнике, который отлично сидит на хорошенькой фигуре. Поправляет распущенные волосы, улыбается.
— Так что у вас с Мариной? Серьёзно?
— А она что-нибудь говорила обо мне? — скользит он по ней взглядом, при этом заметно стараясь упереть его в пол и больше, по крайней мере пока, не поднимать.
Люба подходит к нему и касается плеча.
— Что ты милый. И вправду… — тянет томно, — милый…
Рома звучно сглатывает.
— Любовь? — слегка отстраняется. — В смысле, приятно, спасибо. Эм… а ещё?
— Хочешь ещё? — она подбирается к нему ближе и шепчет это на ухо, привстав на носки.
— Имею в виду, — вздрагивает он и замирает, напрягаясь, — что она говорила ещё? Люба… вы ведь, ну, подруги…
— Уверен, что сделал правильный выбор?
— А ты? — ухмыляется он, а взгляд становится игривым.
Она приподнимает бровь и сдерживается, чтобы не выдать себя раньше времени.
— Я хочу навестить Дурку в твоём номере…
— Се-сейчас?
Люба облизывается.
— Да.
— Я не думаю, что это хорошая идея, — замечает он негромким, напряжённым голосом. — Про-прости…
— Звучит как-то неуверенно, милый.
— У-уверенно… То есть, я уверен, да, — пытается он вновь отстраниться.
Люба улыбается.
— То есть мышь остаётся у тебя?
— Нет, я отдам её тебе, если ты захочешь.
— Ты понял, да? — она тыкает пальцем в его грудь. — Что здесь происходит?
— Да, — тянет он неуверенно. — Ты пытаешься меня вернуть, точнее раздумываешь, сделать ли это.
Боже, боже, боже… Любе и смешно и грустно. Она обнимает Рому и говорит:
— Марина моя подруга, и если ты её обидишь, лучше пеняй на себя!
— Ох… — звучит и облегчённо, и разочарованно, — женщины…
Как вдруг открывается дверь, и их пронзает холодным и жёстким взглядом…
Арктур оказывается рядом прежде, чем Люба успевает что-то ему сказать или хотя бы отпрянуть от Ромы. Берёт его за грудки, поднимает и прижимает к стене, не глядя на Любовь.
— Оставил свою даму, чтобы пойти в комнату моей? — вопрошает сквозь зубы.
И Ромка что-то мямлит в ответ, даже не пытаясь высвободиться из его хватки.
— Арктур, — Люба произносит это спокойным тоном и садится на кровать, — нам нужно поговорить, полагаю. Рома, можешь идти.
Да, для этого у него должна появиться такая возможность. Она надеется, что русал это поймёт.
И Арктур действительно разжимает пальцы, позволяя Ромке сползти по стеночке и, когда ноги его коснулись пола, стремительно покинуть номер.
— Мм?
— Закрой дверь и подойди.
Он делает, что она говорит, и присаживается рядом.
— Слушаю, Любовь.
Она касается его плеча.
— Что это ты делаешь?
— Защищаю своё, борюсь за твою честь, разумеется. Я… что-то не так понял? — наконец смотрит он на неё слегка встревожено.
— Ты только что меня оскорбил.
Она обнимает себя за колени, не сводя с него внимательного, нежного взгляда.
— Разве? Я не хотел, — отзывается он мягко. — Меня просто задело, что этот нахал был так близко от моей… я надеюсь, невесты. А я защищаю своё. Всегда. Своё, в смысле, свою семью, близких, то, что дорого мне. Любовь… — роняет он вдруг уже совсем другим тоном и неизвестно откуда достаёт золотое, сверкающее бриллиантами колечко. — Позволь надеть его?
Она качает головой.
— Я не согласилась.
— Поэтому я и спрашиваю сейчас, — улыбается он и берёт её за руку.
Но не надевает кольцо Любе на палец, а кладёт его ей на ладонь.
— Не торопись с ответом, подумай… Что потеряешь ты, согласившись? Разве есть здесь что-то, что держит тебя так сильно? Я могу подождать, пока ты не закончишь какие-то свои дела. Тебе будет хорошо со мной. Будешь хозяйкой солёной воды. Будешь жить долгие столетия, ведь я передам тебе, разделю с тобой дар долголетия. Мы будем счастливы… Я не хочу терять тебя. Просто пообещай, что подумаешь, не отвечай сейчас, хорошо?
Она отвечает не сразу, но без тени сомнения:
— Хорошо.
А затем добавляет:
— Но ты не избежишь разговора о том, что такое здоровые отношения. Я против ревности. Ты либо доверяешь мне, либо идёшь к… морскому чёрту, — на этом Люба улыбается. — Даже будь я твоей женой, я бы тебе не принадлежала, понимаешь?
— Ты была бы моей, — выделяет он, — женой. Как и я твоим мужем. Я лишь об этом. А не доверяю я тому тунцу, а не тебе. Но я услышал тебя, — улыбается Арктур. — Я постараюсь.
— Я ведь могу о себе позаботиться. И если он был в моём номере, значит, на то и была задумка. Хотела убедиться, что он серьёзно относится к Марине.
— У Марины нет отца или брата?
— Нет, мы же в России.
— Здесь… ни у кого нет… Что? — не понимает он.
Люба фыркает.
— Мужчины часто уходят из семьи. И, собственно, больше не отсвечивают. Но не у всех так, да и дело не в этом. Просто не удивляйся.
— Хм… Это печально. У тебя тоже так было? На Дне так не принято…
Арктур поднимается.
— Идём? — и улыбается с неким коварством. — Ты хотела искупаться.
Люба убирает кольцо в тумбочку, захватывает полотенце и сумочку, а затем вскидывает бровь.
— Разве… тебе больше не опасно касаться воды?
— Я лишь полюбуюсь тобой, не волнуйся.
— Хочешь на Любовь любоваться?