— Знаешь, что меня интересует больше всего? — сев в кресло, с деланной небрежностью уточнила я.
— Наверное, цена сделки? — девушка сменила позу, закинув ногу за ногу. — Ты, наконец-то, сообразила, что проще будет уехать? Если прихватишь и своих подруг, обещаю, казнь Иса пройдет быстро.
— Как ты выглядишь на самом деле. Не спорю, иллюзия очень мила, но под ней должен скрываться настоящий монстр, — я окинула Игрис внимательным взглядом.
— Не-е-ет, это и есть моя настоящая внешность! Досталась от матери вместе с даром к магии. Только вот мамочке не хватило ума воспользоваться своими преимуществами, — скорчила гримасу девушка. — Надо же было оказаться такой дурой, чтобы, влюбив в себя старого князя, влюбиться в него самой! Счастье, что она умерла прежде, чем успела признаться в наложенных чарах.
— Так вот почему князь так быстро воспылал страстью к служанке после смерти жены, которую по слухам, любил больше жизни! — я едва сдержала порыв хлопнуть себя по лбу.
И как такая мысль раньше не пришла мне в голову? Я же своими собственными глазами видела, как иллюзорница околдовала Иса, превратив его в послушную марионетку. Впрочем, вот и ответ. Сразу же после этого на меня навалилось столько всего, что анализировать ещё прошлое оказалось решительно некогда!
— Как же ты тогда узнала об этом? Призрак мамы являлся тебе по ночам и пытался наставить на путь истинный? — не удержавшись, полюбопытствовала я.
— Мама вела дневник, в котором описывала все свои мысли. Хвала богам, ей досталто сообразительно наложить на него и на учебники маскирующие чары. Я нашла его случайно, когда отец разрешил мне взять сундук с мамиными вещами, — судя по тому, с каким удовольствием Игрис говорила о прошлом, ей давно хотелось похвастаться собственными успехами, да вот беда, слушателей никак не находилось.
— Что ж, в тюрьме ты также сможешь пойти по маминым стопам и начать вести дневник, — посоветовала я.
— В тюрьме? Ты до сих пор веришь, будто способна меня поймать? — запрокинув голову, Игрис расхохоталась. — Поразительная наивность! Ты же сама рассказывала мне о магии, в том числе о своих любимых заклинаниях. Так что, рада была поболтать, но, поскольку прийти к компромиссу у нас не выйдет, пора прощаться.
Одновременно с этими словами девушка взмахнула руками. Я не знала произносимого ей заклинания, но даже если бы и знала, все равно не стала бы ничего делать. Вместо этого с удобством откинулась на спинку, готовясь наслаждаться представлением.
С пальцев Игрис сорвалось несколько серебристо-серых искр, практически сразу потухших. Девушка повторила попытку раз, второй, после чего перевела на меня ненавидящий взгляд.
— Что ты сделала?! — истерически воскликнула она.
— Что такое? Заклинание не получается? Слова забыла? — изогнула бровь я. — Немудрено. Знаешь, это иногда, когда тебя недооценивают, это очень удобно. Ты считала, что о твоём даре никто не узнает, вот только я знала,
— То есть, это конец? — голос Игрис дрогнул. — И ты меня поймала?
— Видимо да, — подтвердила я. — Не думай, будто мне эта ситуация доставляет удовольствие. Я даже действительно готова пойти на компромисс. Поскольку ты сестра Иса и известие о твоих «подвигах» причинит ему боль, я готова умолчать о большинстве преступлений. Признайся только в том, что убила ту служанку и подставила Иса, тогда всё остальное спишем на Эвиса. Твоими стараниями он мёртв, так что его репутации это уже не повредит.
— Мне плевать, насколько это ранит Иса, — фыркнула девушка. — Но я не стану сидеть в тюрьме, унижаться и терпеть постоянные смешки. Как же, незаконнорожденная наконец-то нашла свое место. Уж лучше смерть!
А дальше случилось то, к чему я уже не готовилась. Игрис часто носила кулоны, вот и сейчас я не придала особого внимания висящей на её шее хрустальной подвеске в виде цветка. Как оказалось, зря. Открутив «венчик», девушка быстро выпила содержимое подвески.
— Посмотрим, как ты объяснить Ису и всем остальным мою смерть, — дико усмехнувшись, девушка рухнула на ковёр.
— Игрис? Игрис! — я молниеносно кинулась к ней.
Перевернула на спину и дотронулась до шеи, пытаясь нащупать пульс. Из-за собственного дико колотящего сердца сосредоточиться никак не удавалось.
Наверное, сейчас мне действительно следовало побеспокоиться об Игрис, вот только никакой жалости я не чувствовала. И глядя, как она стремительно бледнеет, я думала только о том, что теперь Ис обречён.
«Насколько же Игрис должна была ненавидеть брата, чтобы пожертвовать своей жизнью, лишь бы помешать быть счастливым ему?!» — билась в голове мысль.