Анна Валентиновна и сама не заметила, как погрузилась в «послезавтрачный» безмятежно-сладостный сон – с медведями, карликами и «гадкими лебедями».
Погрузилась и… переместилась! Что поделать? Такой уж у неё Дар! Достаточно лишь твёрдо принять решение, как при удобном случае, всё случается как бы само собой.
– Прям ТАК не понравилось? – встревоженно разбудила её Анька.
На неё смотрели полные разочарования и боли распахнутые карие глаза, в глубине которых плескался настоящий ужас.
Бедная девочка! Из-за порядочности страдает! Давно б могла просто смыться или оставить вместо себя кого-нибудь. А ведь нет! Упорно ищет согласную замену!
– Не ссы, – пробурчала Анна Валентиновна, ища глазами увесистую книгу, – Я просто проверить. Пока мне нравится… Но, Ань! ПОКА! Ничего сейчас твёрдо обещать не буду…
Как она и предполагала, пять лет назад в Кэндис совсем другая королева была.
– Ань, понимаешь, та Анька – вот прям бедняжка! – заламывая руки, мелкая хулиганка-авантюристка металась по комнате, – Она меня не подводила! Я сама её пожалела, понимаешь? Сама! Та Анька была в крайне затруднительной ситуации! Она – лесбиянка…
– То есть, раз в месяц с Карликом ей было не перетерпеть, – закончила эти страдания более сдержанная Анна, – А ты? Тебя, стало быть, тоже разочаровал условно-сексуальный медведь? Или ты тоже… ну… другой… страдательной ориентации?
– У меня с этим – всё норм. Просто понимаешь, вот прям – не моё! Какой-то варвар в красивой упаковке! Ни комплиментов тебе, ни трепетного отношения к дамам. Ань! Вот вообще ни-че-го!
– И ты ожидаешь, что мне понравится?
– Анют… милая… Ну, давай уже по-чесноку? У тебя ж вообще никого нету! А тут, пусть и раз в месяц, пусть и без комплиментов и куртуазности, но мужик! Небось забыла уже, что означает трахаться?
– Ань, а ты сама откуда? Что-то всё как-то во всём близко у нас. Особенно, слэнг. Ты сама-то откуда?
– Да совсем рядом! Только у нас было чуть больше войн. И Америка пока только в индейцах…
Анна Валентиновна прыснула.
– А кто ж тогда воюет? У нас это дело – целиком на США.
– А у нас – на аналоге ваших британцев. От них всё зло. А так, у нас почти всё, как и у вас. Только здесь уровень жизни получше…
Вот дура эта Анька! Самая настоящая наивная дурочка и всё! Вот кто ей мешал раньше быть откровенной? Она бы, Анна Валентиновна, согласилась бы на «попробовать» и без этой всей лжи! Чисто из любопытства и… ну… чтоб на старости лет перепихнуться…
Хорошая девчонка! С такой можно крепко и по-настоящему дружить! И никакая она не чокнутая авантюристка!
Запутавшаяся, отзывчивая и добрая девчонка сорока трёх лет… Если и в этом не соврала…
Теперь у неё есть близкая «параллельная» подруга!..
– Мне б хоть одним глазком, Герд! Хоть одним глазком! Ты представляешь, какие людям снятся кошмары про их супругов-королей после регулярной амнезии? Вот и мне снятся! Ты просто не представляешь! Какие-то монстры в обличии гнома и с головой медведя! Я каждый раз просыпаюсь в бреду! Вторую ночь в холодном поту просыпаюсь!
– Нельзя, моя королева! Никак нельзя! А для освежения памяти, прогуляемся до галереи!
До чего ж упрямая тётка! Кто здесь королева, спрашивается? Анна Валентиновна или она? Сурово-развязная камеристка Герда?
– Вот честное слово! Ты только место и время узнай! А я клянусь тебе! Буду сидеть тихо и не высовываться из кустов! Сама ж говорила, Карлик часто по саду гуляет!..
Эти уговоры продолжались целое утро. Целое утро второго затяжного дня. Когда Анна Валентиновна окончательно поняла, что она тут от смертной тоски загнётся.
Понятное дело, для приличной дамы… королевы, бланш под глазом и рог во лбу – это моветон! Но что ж делать, если вылечиться мешает амнезия?
– Он же меня уже видел! Пять лет на меня периодически раз в месяц смотрел! Значит из-за временного фингала не разлюбит! – уговаривала несчастная королева, которая, честно признаться, напоминала сейчас немного съехавшего бомжа.
Который беспробудно пил, дрался и хулиганил. Но, чтобы сойти временно за приличного члена общества – с пропиской и домом, наворовал себе дорогого, правда, устаревшего женского белья. И теперь рассекал по комнате с избитой мордой, в корсете с рюшами и в кружевных панталонах.
– Моя госпожа, нельзя! Ни в коем случае, нельзя! Ваш супруг видел Вас, преимущественно, наощупь! На венчании Вы были, если помните, в вуали. Обедали с ним в этой же плотной вуали только на свадьбе. Один раз. Так что, получается, он Вас впервые увидит! А Вы, извиняюсь, с бланшем…
– Герда, – «моя королева» пошла на хитрость, изменив разговор, – Ты уполномочена потакать мне в маленьких скромных капризах?
– Да, госпожа, уполномочена… Только…
– Тащи мне сюда тогда что-нибудь такое, в чём мальчики ваши ходят! Простые мальчики! Какой-нибудь кухаркин сын или свинопас. У нас тут есть, вообще, свинопасы?
– Наши свинопасы, моя королева, возюкаются в свином дерьме. Чтобы ревнивые кабаны на них не агрессировали!
– А сыновья кухарок? Они, я так понимаю, измазаны в муке? Чтобы трёхмесячной выдержки пирожки их вдруг к каменным булочкам не приревновали?..
