Любите Новый год? Деда Мороза, Санта Клауса, Йоулупукки? Предпраздничную суету? И Лиза все это любила ровно до того момента, пока не попалась в ловушку к злобному брату Санты. Генри Морозовский заточил бедняжку в своем ледяном дворце. А все почему? Потому что Лиза не простая девушка и тот, кто на ней женится, обретет власть и силу. Однако Генри даже не подозревал, что в скором времени его грандиозный план полетит в трубу, ведь у любви на двоих свои коварные планы. Содержит нецензурную брань.
Лиза торопилась на работу. Обычно смена начинается в десять, но сегодня начальство сказало приехать к девяти. А все потому, что в магазинчике подарков «Безделушки от болтушки», где она трудится продавцом вот уже второй год, меняется власть. В права владения вступает сын хозяйки. Персонаж малоприятный, но выбирать не приходится.
А снег в этом году выпал рано, правда, к обеду уже растает, но пока есть возможность насладиться белизной и морозной свежестью. Лиза всегда любила зиму, причем настолько, что с удовольствием бы жила где-нибудь в горах, где снег не сходит круглый год. Но, увы и ах… В Москве тоже неплохо. Здесь она родилась, здесь получила художественное образование и здесь же осознала, что не быть ей известным иллюстратором. А все потому, что рисовать предпочитала только то, что нравится самой, оказалось, под заказ работать не способна вообще. Когда была жива мама, каждый день уговаривала дочь получить высшее образование, но Лиза не рискнула тратить целых пять лет жизни на учебу. Девушку все устраивало. Пассивный доход от размещенных на стоках иллюстраций, плюс работа продавцом, да не абы где, а в магазине подарков. После смерти мамы, работа в магазинчике и общение с людьми буквально вернули к полноценной жизни.
До метро оставалось каких-то метров десять, но тут Лиза наступила на замерзшую лужу, и нога предательски поехала:
– Ёбушки-воробушки! – вскрикнула несчастная и растянулась звездой на тротуаре.
Когда голова соприкоснулась с твердой поверхностью, свет выключился. Однако мрак скоро рассеялся. Лиза все видела, все слышала, но вот беда, пошевелиться не могла. Лежала она на кровати, вокруг царил полумрак, ветер завывал, и до чего холодно было. Вдруг справа от нее метнулась тень, потом снова и снова. Лиза только и успевала следить взглядом за этой жутью.
– Что происходит? – пролепетала чуть слышно.
В этот момент тень зависла над ней, а Лиза увидела глаза. Ярко-голубые, холодные. В прямом смысле холодные, с длинных черных ресниц аж снежинки сыпались ей на лицо и тут же обращались водой. Одна снежинка угодила в нос, отчего девушка чихнула, а жуткие глаза тогда стали еще ярче, еще холоднее, но что еще хуже, Лиза ощутила ледяное прикосновение. Под кофточкой! У самой груди! Затем послышался голос:
– Скоро… уже совсем скоро, Лизавет.
– Вы кто-о-о-о? – протянула шепотом.
Однако вместо ответа ей прилетела оплеуха, за оной еще одна и еще.
– Эй, хватит! – зажмурилась. – Хватит меня избивать!
Полумрак тем временем начал рассеиваться.
– Девушка! Очнитесь! – раздалось довольно громко.
И Лиза приоткрыла глаза. Ох, слава тебе Господи! Мир родной. И пахнет метро. Девушка осмотрелась, рядом стояла бабушка с внуком, мамаша с коляской, а прямо над ней навис парень. Толстый такой, с очень-очень серьезными проблемами с кожей лица, прыщ на прыще.
– Вы как? – подал бедняжке пухлую руку.
– Вроде живая, – села для начала, а потом уж поднялась.
– Голова не болит, не тошнит? Перед глазами не двоится? – а парень прямо-таки осмелел, под руку подхватил, пуховик отряхнул, особое внимание уделил попе.
– Спасибо, спасибо, – кое-как выкрутилась из его рук. – Уже все хорошо.
– Уверены? Может, вас до дома проводить?
Вот же прицепился.
– Нет, спасибо, – натянуто улыбнулась. – Благодарю, что оказали помощь, но мне пора.
– Вы же в метро? И я в метро. Можем вместе.
Да что такое?! Лиза предприняла последнюю попытку. А точнее, просто сорвалась с места и помчалась к лестнице. Парень же, слава Союзу художников, остался стоять.
Но когда ехала в вагоне, не по своей воле прижавшись к спине мощного мужчины, вспоминала ярко-голубые глаза. Вроде сон или бред, но до чего ощущения были реальные. И холод ужасный, пробирающий до костей холод. Лиза даже поежилась, хорошо мужчина позади был теплый, мигом отогрел.
На второй этаж торгового центра с учетом скорости эскалатора буквально взлетела. А в магазинчике уже хозяйничал новый хозяин.
– Доброе утро, Роман Петрович, – вошла Лиза.
– О! Какая пунктуальность. Я просил, когда прийти?
– В девять, – закусила губу.
– А сейчас сколько? – развернул к ней циферблатом будильник в форме кота Гарфилда.
– Девять сорок, – и вжала голову в плечи.
– Надеюсь, больше такого не повторится. Сейчас, знаете ли, кризис. Банкротятся банки, закрываются компании. Безработных с каждым днем становится все больше. Так что, труда не составит найти более пунктуального продавца.
Да божечки-ежечки, это говорит хозяин павильона размером шесть квадратных метров, расположенного максимально далеко от лифта и эскалатора, торгующего товарами, которые ему поставляют рукодельницы в декрете. Его мать хоть и была вечно страдающей по любому поводу женщиной, но работалось с ней комфортно. Она приходила, пила кофе, ругала весь белый свет и уходила. А вот ее Ромочка с лысиной как у пресвятого аббата походу настроен серьезней некуда.
– Итак, – хозяин встал напротив Лизы, сейчас их разделял прилавок. – У меня очень много планов, я хочу наладить полноценный бизнес, разрастись.
