Позже меня пытались уложить на койку, чтобы поставить капельницу. Подумали, наверное, что успокоительное меня не берет. Возможно, ведь руки до сих пор била крупная дрожь, но я все равно отбилась, вернулась в вертикальное положение и хмуро посмотрела на доктора.
- Что с нашим сыном? Скажите мне, умоляю.
Оказалось, что это была медсестра, и она не знала, что сейчас происходило в реанимации. Нам только одно слово сказали - ждать. Взять себя в руки и крепиться. Кажется, говорили еще, что все будет хорошо. Обещали что-то доброе, сказочное, а позже я поняла, что это был Эмин. Именно он пытался успокоить меня, хотя сам он был на грани.
В этот день я поняла, что ожидание – это самая ужасная вещь, которую придумало время. Не старость и не скоротечность жизни, а лишь ожидание.
- Все будет хорошо, маленькая. Я узнал.
Оказывается, Эмин куда-то отходил, а я даже не заметила. Он оставил меня, чтобы выяснить, в каком состоянии наш сын. Все будет хорошо. Это было правдой, его внешний облик не солжет. Если бы все было наоборот, передо мной не человек стоял бы, а самый настоящий зверь.
Я кивнула, а Эмин взял мою руку и поцеловал ее. Взгляда не сводя. Заставляя почти не дышать. Мне было бы так романтично, не будь так горько.
- Иначе быть не может. Веришь мне?
- Верю.
Я посмотрела на Эмина. Какой же все-таки у меня красивый муж, правда? На такой мысли я ловила себя редко, потому что привыкла думать о человеке исходя из сущности. А сущность у Эмина самая что ни на есть дьявольская.
А вскоре нам сообщили, что Эльман пришел в себя, и скоро мы сможем его увидеть.
Когда ум снова стал ясным, а влага на глазах чуть подсохла, я задумалась:
- Кто мог такое сделать? Неужели кто-то проник в дом?
- Тс-с, маленькая. Помолчи немного.
- Неужели у нас плохая охрана? Помню, что случалось на Батальонной, но то – квартира, Эмин. Я думала, в доме будет надежнее, поэтому ты нас с сыном сюда…
- Диана, послушай.
Эмин отчего-то злился, а я места себе не находила.
- Это сделал Камаль.
- Я ведь точно помню: на столе не было другой муки, и я не могла перепутать… что?!
Я резко замолчала. Эмин стиснул челюсти, отпустил мои ладони и процедил:
- Это паршивец Камаль. Диана, я говорил: он трудный ребенок. Я дал тебе понять, что с ним не надо дружить. Его надо контролировать.
- Эмин, что ты такое говоришь? Он сам еще ребенок. Да, чуть старше Эльмана, но он не мог такое сделать. Я уверена.
- Смотри, - скомандовал Эмин.
Он заставил меня замолчать и всунул мне в руки телефон. Да, о камерах в доме я знала, но мое потрясение было настолько глубоким, что о них я даже не вспомнила.
- Я их никогда не смотрю, - предупредил Эмин, - только в экстренных случаях. Например, как сегодня.
Я кивнула и начала смотреть. На кухне были трое: я и дети. Эльман, как сейчас помню, сидел молчком и даже словом не влезал в нашу с Камалем беседу. До страшных минут на видео оставалось всего ничего.
- Вот на этой минуте Эльман попросил меня отойти, - я цитирую запись, - знаешь, о чем он спросил меня?
- О чем? – пытливо спросил Эмин.
- «Ты меня больше не любишь, да?».
Эмин замолчал. Я тоже. Дети – это сложно, и в нашу последнюю встречу мы их даже не планировали.
А тут двое. И оба любимые, просто Камаль… он другой. Он необычный ребенок. Даже не ребенок словно, а зверек – совсем не ручной. Похожий на Эмина – своим поведением, характером, и, знаете, это очень страшно.
- Маленький пакостник, - проматерился Эмин.
Испуганно озираясь, Камаль оперативно достал из шкафа совершенно обычную муку. Ту, что под запретом. Он все сделал так быстро, словно задумал это давно. Подсыпал, перемешал, убрал муку и сел на место.
Я зажмурилась. Конечно же, давно. С самого начала Камаль решил поступить так подло. Но почему? За что? Что ему сделал Эльман?
Хотелось плакать, но я держалась. Довольно.
- Боже, - выдавила я, - он очень злой. И это полностью наша вина, Эмин.
На мои слова Эмин вдруг разозлился:
- Не смей оправдывать покушение на нашего ребенка, Диана.
- Но ведь ты понимаешь…
- Даже понимать не собираюсь.
Эмин рывком поднялся со стула, но в последний момент я схватилась за его локоть.
- Не будь так категоричен, Эмин. Пойми, он как дикий зверек – ни общения, ни любви, ни ласки! Валера сказал, что им занимаются чужие люди и то лишь потому, что ты платишь им деньги.
- Ты оправдываешь жестокость, Диана?
Я запнулась, напоровшись на гневный взгляд серых глаз.
- Отвечай.
- Но ведь и тебя я всегда оправдывала. За тебя боролась. За нас.
Эмин выдернул руку, расцепляя мой захват. Он в ярости, ведь фактически покушались на его наследника, и кто? Мальчик. Маленький. Просто потому, что он не знает, как ему жить.
Много лет они жили вдвоем. Эмин и Камаль. Молча. Без рассказов о семье и прочих ценностях, а теперь заявилась я, да еще и с другим ребенком. Как жить теперь? Защищать свою территорию или подружиться?
Но вот беда: дружить Камаля не учили. Борьба такому не научила, она научила зверька защищать. Себя и свою территорию.
Эмин стремительно зашагал к выходу из палаты, когда я сказала:
