Я не сомневаюсь, что в более спокойное время мое неожиданное возвращение в родительский дом вызвало бы вспышку сплетен в Форест-Хилл, потому что, как гласит поговорка, «злые языки никогда не знают отдыха». Но оставалось всего несколько недель до начала войны, когда станут стрелять вовсе не холостыми зарядами. В июле в нашем городе уже больше ни о чем не говорили, как только о гражданской войне. Кругом была разруха. В то лето не цвели белые левкои, но было удивительно много кроваво-красных маков на полях, а в кладовке три большие бочки хорошего пива во время грозы превратились в уксус.
Наше графство Оксфордшир разделилось в своих симпатиях. Три из девяти членов парламента от нашего графства поддерживали короля Карла, а шесть — Пима. В Оксфорде Университет выступал за короля Карла, но город был против него. Поддерживая короля, Комиссии присяжных заседателей позволяла рыцарям и благородным джентльменам собирать отряды в защиту королевства. Люди, стоящие на стороне парламента, проголосовали за закон о милиции и выбрали командиров. Лорд Сайем Силс, под кличкой Коварный Старик, был назначен командиром Оксфордских отрядов. Он мог похвалиться древним родом, но был мрачным пуританином, который ненавидел все, что происходило при дворе, и был неистовым антимонархистом. Остальная знать и крупные помещики в нашем графстве поддерживали короля, например, Тайрреллы и Гардинеры. Сэр Тимоти Тайррелл получил чин полковника в королевских войсках.
Когда в Оксфорде зачитали обращение короля, пописанное им в Йорке, во многих домах наших соседей начался разлад — сыновья выступали против отцов, а братья — против братьев. В обращении, направленном против «восстания под руководством графа Эссекса», который принял командование над армией парламента, Его Величество выступал против «злобы и вредных намерений людей, желающих полностью нанести вред нам, настоящей протестантской религии, действующим законам, собственности и свободе наших подданных и самому существу парламента».
С другой стороны, была распространена прокламация парламента, которая провозглашала предателями тех, кто с оружием в руках выступал против графа Эссекса. Прокламация была написана весьма сдержанно и казалась весьма лояльной Его Величеству. Его там изображали так, что «его ввели в заблуждение паписты и другие нечестные советники, желающие с помощью подобных средств полностью разрушить государство».
Обе стороны призывали всех честных людей оказывать им помощь самим, своими слугами или деньгами, а король предлагал защитить парламент против его врагов, парламент же предлагал защитить короля против его врагов. Все казалось было поставлено с ног на голову.
Сестра Myна, леди Кэри Гардинер, приехала, чтобы попросить моего отца о помощи. Она рассказала нам, что ее муж, которого она очень любила, уже уехал отсюда к королевскому двору в Йорке, а брат Мун рисковал жизнью, сражаясь против восставших ирландцев, парламент за это ему платил деньги, хотя на свете не было человека более лояльного королю, чем бедный Мун. Ее брат Ральф был членом партии господина Джона Пима в палате общин, а за отцом послал король, чтобы он сыграл свою роль, которая передавалась ему по наследству — Рыцаря-Маршала и поднял королевский штандарт, хотя еще не было решено, где же его станут поднимать, потому что между лордами было слишком много ревности и зависти из-за подобной чести.
Леди Кэри спросила отца, к какой партии он примыкает. Отец засмеялся и сказал, что он принадлежит к партии
