Его улыбка удивила меня. Она была неуверенной, но теплой и словно просила моей дружбы и прощения. Я положила руку на угловатое мальчишеское плечо и сразу же убрала ее. Пока я еще не осмеливалась приласкать его.
Трент вышел из комнаты Номи и бросил одобрительный взгляд на сына.
— Сейчас мы пойдем домой, — сказал он. — Втроем. Я сказал Номи, что ты уходишь, Бернардина, и она все поняла. Поэтому иди к себе и упакуй свои вещи, а мы подождем тебя здесь.
В мое отсутствие он, должно быть, поговорил с Кейтом, поскольку когда я спустилась, мальчик выглядел уже менее бледным и удрученным. За эти несколько последних часов отец и сын стали ближе, чем раньше.
Мы вместе спустились с холма через лес и перешли замерзшее озеро по направлению к каменному дому. Там ждала нас Пандора, уже предупрежденная по телефону о нашем приходе. На столе стоял обильный горячий завтрак, а огонь пылал в одном из больших каминов, когда-то обогревавших всю гостиницу.
Я освободилась от «Высоких башен», но тени, отбрасываемые Серыми камнями, тяжело отпечатались в моей душе, и я понимала, что не скоро избавлюсь от них, хотя Трент делал все, чтобы отвлечь меня.
После завтрака он привел меня в свою комнату, где все еще стояла нарядно украшенная рождественская елка, и, не тратя время на слова, просто подвинул к камину большое кресло, сел в него и схватил меня в объятия. Я лежала, положив голову ему на плечо, как когда-то дождливым днем в Калифорнии. Только на этот раз в этом объятии не было ничего печального и притворного. Мне больше не было шестнадцать лет, и за последние несколько месяцев я стала совсем взрослой.
— Бернардина, — прошептал Трент. — Не борись со мной больше. Настало время забыть прошлое и начать новую жизнь.
И я доверилась его любящим рукам.
