История с письмами, в конце концов, доконала и Бертила. Он устал, ему надоело отвечать Хуану, и он просто автоматически, как заведенная игрушка, кивал головой, не вслушиваясь в рассуждения и пожелания чересчур избалованного младшего сына, использовавшего для своих требований и любой удобный, и совершенно не подходящий момент.
Зачем Берт затеял всю эту переписку?.. Груды неразобранных, никому в сущности уже не нужных писем... Глупость, да и только... Взрослый человек...
Ему очень не хотелось признать свою ошибку и очевидное поражение.
Девяносто первый год сломал Машину жизнь слишком резко и неожиданно. В общем, он сломал жизнь многих.
- Теперь, - иронизировал отец, - первым словом всех российских детей должно быть "Боря". Но начнутся проблемы с буквой "р"... Зато логопеды зашибут деньжат на всю оставшуюся жизнь и сделают вклады во всех банках Европы.
В то памятное лето Маня поехала с трехлетним Антошкой на Селигер. Путевки выделила редакция, куда ей все-таки пришлось вернуться: Закалюкин на жизнь зарабатывал не слишком, поэтому переморгать ничего не удалось.
Правда, предварительно Маша сделала неудачную попытку устроиться на работу самостоятельно, без помощи отца: она носила фамилию Инны Иванны.
- Почему ты не взяла папину фамилию? - спросила однажды Маша.
- Чтобы было легче разводиться! - отозвалась мать.
Больше вопросов Маня ей не задавала.
В "Профиздате", куда ее привел давний знакомый по редакции, неудачливый ухажер, но незлопамятный фельетонист Бройберг, выдающийся "связист", имеющий друзей во всех редакциях Москвы, Маше в работе отказали.
- Почему? - наивно спросила Маня.
- Фамилия у вас какая-то не такая, - ответил ей главный редактор издательства.
- Еврейская, что ли? - простодушно выпалила Машка.
- Нет, почему, совсем не еврейская, - спокойно отозвался главный. - У вас, милая сударыня, дворянская фамилия.
Яблонская... Княжна, говорил Закалюкин...
- А это преступление? - изумилась Маня. - За это можно не взять на работу?
Ей ничего не ответили.
Маша позвонила своему верному помощнику Бройбергу. К телефону подошла его жена и, хорошо приученная к постоянно меняющимся женским голосам, равнодушно кликнула мужа.
- Меня не взяли на работу в "Профиздате"! - сообщила Маня.
- Вашу Машу! - выпалил Леонид. - Да ты что?! Надеюсь, не шутишь? Я был абсолютно уверен...Что-то не сработало... А как объяснили?
- У меня неподходящая фамилия! - и Маша растолковала ситуацию.
Леонид долго ржал.
- Ну, довольно! - обиделась, наконец, Маня. - Ты можешь вести себя прилично? Скажи, что мне делать дальше?
- Лучше всего ехать в Италию или Англию. И навсегда! - резонно посоветовал фельетонист. - Где еще жить людям с такой фамилией?
- А серьезно? - спросила Маша. - Леня, честное слово, мне не до смеха! У меня ребенок. И я на грани развода.
Услышав о разводе, Леонид насторожился и тотчас поставил уши топориком.
- Нам давно пора с тобой увидеться, Мария! - заявил он. - В интимной дружеской обстановке. Ты знаешь, сколько лет я по тебе убиваюсь! Просто высох совсем. Даже живот потерял. Ты давно меня не наблюдала. Жена не слушает мои бредни, не волнуйся! Они ей давно надоели. И я вместе с ними. А почему ты разводишься, если не секрет?
- Не секрет! - сказала Маня. - Закалюкин чересчур сбалансированный человек. Как выяснилось, сие не каждому подходит. И мне с ним очень тяжело.
- А ему с тобой? - спросил Бройберг.
Вот она, проклятое мужское единомыслие! И нет ничего серьезнее пресловутой половой принадлежности, как ни крути...
- Ты бы поинтересовалась хоть разочек, детка, каково ему с тобой!
Маня растерялась.
- Ты думаешь... - неуверенно начала она.
- Чего я там думаю! - заорал Бройберг. - Двоих детей вы с ним, конечно, заделали, но ведь ты - прости меня, Мария! - ты же просто недоразвитая в постельном отношении!
- Откуда ты знаешь? - пролепетала сгорающая от смущения и стыда Машка.
Она хотела бросить трубку, но почему-то не могла этого сделать.
- Да чего там знать, чего там знать-то! - продолжал орать сорвавшийся с привязи фельетонист. - Опытному мужику достаточно на тебя только глаз кинуть - и портрет готов в натуральную величину! Холодная штамповка! Ни рыба, ни мясо! Извини, не сдержался! Ты лучше бы научилась чему-нибудь у меня или у кого другого - выбор можешь сделать сама, я не обидчивый, в отличие от некоторых! - хоть каким-нибудь ночным подробностям! А работу я тебе буду искать дальше. Носа не вешай, найдем! И подумай над тем, что я тебе сказал. Баба должна быть бабой! Прежде всего. Неужели тебе еще никто этого не объяснил?..
Август выдался ужасным и напоминал октябрь. Дожди лили непрерывно, в сырых и холодных домиках турбазы спали в одежде, укрывшись с головой, озеро мрачно перекатывало ледяные серые волны. Просили обогреватели, но их на всех несчастных туристов не хватало.
Антошка ныл, что хочет купаться, и расстроенно смотрел на черное небо. Маша решилась только один раз покататься с ним на лодке и один раз - на водном велосипеде.
