Стало невозможно вдохнуть. Когда кругом столько воздуха… Маня судорожно сделала несколько торопливых вдохов открытым ртом. Валидольчику бы… Брат… Да, это правда… От нее теперь никуда не деться…
— Мама, зачем ты все это сделала?.. — прошептала Маша.
Инна Иванна молчала. Масяпка, родненькая…
На втором этаже хлопала от ветра форточка. И скоро должен прийти из школы Антошка…
Антон Закалюкин уже довольно давно жил на даче один. Сначала он просто не осознавал до конца, что случилось, и был уверен в каком-то странном, непостижимом, волшебном примирении. Но поскольку на конфликт пошел именно Антон, значит, он и должен первым шагнуть к примирению. Разве не так? Но как раз никаких шагов вперед Антон делать не собирался. Тогда на что же он рассчитывал? Неужели и правда на чудо?
Антону нравилось на даче: тишина, все удобства и абсолютно независимая ни от кого жизнь. На самом деле дача принадлежала Машиным родителям, но они, разбежавшись, махнули на недвижимость рукой и сказали зятю, чтобы он поступал с домом по своему усмотрению. Маша дачу не любила, Инна Иванна, тоже никогда не страдавшая по лесным просторам, целиком погрузилась в заботы о внуке, а Павел Петрович иногда наведывался к Закалюкину, пил вместе с ним пиво, дискутировал о политике и развале в стране и уезжал. Он сожалел о Машином разводе, ему нравился Антон, но в чужие дела писатель разумно предпочитал не соваться.
Услышав как-то вечером на крыльце легкий перестук каблуков, Антон подумал: "Манька…" и спокойно двинулся открывать.
На него молча смотрела большими невинными глазками Элечка.
— Принимаешь? — наконец спросила она.
— Входи, раз пришла, — невозмутимо пожал плечами Антон. — Что это ты делаешь здесь в такой холод? Насколько я знаю, зимой у тебя на даче никогда никого нет. Не сезон. Ты разве еще не забила дом до весны?
— А вот взяла и приехала! — с некоторым вызовом сказала Эля, снимая куртку. — Тебя захотелось проведать! Что, нельзя?
— Ну-ну, — пробормотал Антон. — Проявление настоящей заботы о человеке и беспредельной гуманности! Всегда бы так! Садись!
Элечка опустилась на диван и вытащила из сумки бутылку коньяка.
— Напьемся? — предложила она.
Антон безмолвно достал рюмки и кое-какую еду, накрыл на стол и откупорил бутылку. Почему-то ему показалось, что эльфик здесь неслучайно, что ее подослала Маня, а значит…
Конечно, случайной Эля здесь не была.
Она внимательно осмотрела жилище Закалюкина.
— Я смотрю, ты вполне обжился, — заметила она. — И каждый день мотаешься отсюда на работу в город?
— Ты за кого меня держишь? — поинтересовался Антон. — У меня в институте один присутственный день. Работаю дома. То есть здесь.
Элечка придвинула к себе рюмку с коньяком.
— А где ты работаешь?
— По-моему, тебе давно это известно.
— Да нет, я спросила, где ты работаешь. Поскольку это не работа. На что ты живешь? В твоем институте даже у кандидатов зарплаты с мизинец.
Антон хмыкнул.
— Ладно, давай выпьем! Раз уж принесла… Мою работу и заработки я обсуждать с тобой — и вообще ни с кем — не намерен. Это так, к слову.
— Что, таишься от Машки? — догадалась Элечка и очень мерзко захихикала. — Не бойся, я не выдам.
У нее были хитрые лукавые глазки. Антон вспомнил, что она вообще никогда не смеялась — не умела! — а именно противно тоненько хихикала. На октаву выше своего собственного голоса. Странно, как у нее так получалось… Только раньше он не особенно обращал на это внимание.
— А ты, Эльвира, зачем, собственно, сюда ко мне пожаловала? — неласково спросил Антон. — Нежданно-негаданно… Тебя Мария подослала?
Элечка чуточку помялась и сняла теплую кофту. Легкий блузончик с большим вырезом был честным от природы и вовсе не собирался скрывать ни малейшей подробности своей хозяйки. Закалюкин откровенно полюбовался на две милые рыночные дыньки, очевидно, идущие тоже по базарной цене. Очень ничего, хотя в Третьяковке есть и получше…
— Да нет, я сама… — тоже не решилась соврать Эля. — Мы с ней вообще-то даже не видимся… С того случая…
Она налила себе и снова выпила, не подождав Антона.
— А, ну да! — усмехнулся Закалюкин. — Опять бои без правил! Излюбленные и постоянные. Хотя правила там все равно есть, и еще какие!.. Романтика боя! — Антон тоже выпил в одиночку. — Скажи мне, Эльвира, раз уж ты сюда заявилась… Зачем ты тогда мне все рассказала? И опять же — зачем притащилась сегодня на ночь глядя? Довольно красиво раздетая по последней моде. Тебе нечего делать? Или оставил очередной любовник, и ты ищешь ему замену? Тогда тебе не сюда.
Эля сделала вид, что не обиделась, и снова отвратительно захихикала. Обида не входила в ее нынешние планы. Груди зашевелились под эфемерной тканью, как живые. Закалюкин взглянул недружелюбно: очень неэстетическое зрелище! — и начал закипать.
— А что, ты бы мне больше обрадовался, если бы я сказала, что меня прислала Машка?
— Я думаю, тебе незачем влезать в наши дела как с одной, так и с другой стороны! — отрезал Антон. — И прислать она тебя, конечно, не могла. Так, один процент из ста… Хотя в жизни все бывает. Потому и спросил.
