Девушка сделала судорожный глоток из своего стакана, отставила его, покрутила в пальцах салфетку. Потом нервно покусывая губы, начала:
— Ты помнишь, что Шталь был моим домом?
Людмила кивнула.
— А что он отдал меня Каверину в обмен на Еву, знала?
Людмила так же молча покачала головой. Услышав это имя, она нестерпимо захотела встать и убежать. Этот человек внушал ей почти панический страх и чувство омерзения.
— Я… — Лилия, запнулась, будто не зная, как продолжить этот разговор, — он… Вобщем, не могу больше так…
— Ну так разорви договор? В чем проблема? — спросила Людмила довольно холодно.
— Не могу, — грустно покачала головой Лилия, — я заключила его сроком на год без права стоп-слова.
— Тогда выполняй, — также холодно ответила Людмила.
Ей отчего-то было совершенно не жаль эту девушку.
— Он что, нарушает твои хард-лимит? — спросила Людмила.
Лилия помотала головой.
— Не нарушает. Но его методы… это просто невыносимо… а стоп-слова у меня нет. Он настоящий садист.
— Ну ты же сама согласилась? Шталь тебя не принуждал?
— Нет, не принуждал, — ответила она, — но я не знала, что так будет.
Людмила поморщилась. Этот детский лепет начинал ее раздражать.
— Послушай, — сказала она, собираясь встать, — я ничем не могу тебе помочь. Если он нарушает Правила, обратись с жалобой в сообщество. Причем тут я?
— Поговори с Кукловодом! — пропищала Лилия, всхлипывая. — Он может мне помочь.
— Деточка, — сказала Людмила теряя терпение, — не думаю, что мой доминант заинтересуется мнением своей нижней относительно отношений Каверина с его сабом.
— Но Еве-то он помог! — воскликнула Лилия,
— И поплатился за это, — ответила ей Людмила. — Прости, я ничем не могу тебе помочь.
Внезапно у нее разболелась голова: в кафе было душно, резкий запах с примесью гари с кухни вызывал дурноту. Она порылась в сумочке, но как назло достала лишь пустой стрип от «Нурофена».
— Голова болит? — участливо спросила Лилия.
Людмила кивнула, морщась от боли и потирая лоб.
— Погоди, у меня были таблетки, — девушка порылась в своей объемной сумке-торбе кислотно-зеленого цвета, и выудила оттуда коробочку «Мигренола». — Подойдет?
— Да, спасибо, — ответила Людмила, выдавливая на ладонь таблетку, потом спросила, указывая на стакан:
— Там что, сок?
— Апельсиновый, — ответила Лилия, — у них тут сегодня акция, каждому посетителю стакан сока бесплатно.
Людмила кивнула и забросила в рот таблетку, запив ее соком. Он оказался очень неплохим, и она допила весь стакан до дна.
— Спасибо за помощь, — сказала она Лилии, — но мне нужно идти. Прости, что не могу быть полезной. Тебе лучше подождать, пока вернется Шталь.
Девушка горестно вздохнула и пустила голову. Потом сказала:
— Я на машине, может тебя подбросить?
Людмила хотела отказаться. Ей не терпелось избавиться от общества этой девушки. Но за окном уже были стылые ноябрьские сумерки, и как всегда шел частый нудный холодный дождь.
— Спасибо, — согласилась она.
Машина Лилии — небольшой красный «Опель Корсо», был припаркован через улицу. Бегом, перепрыгивая через лужи, они добрались до автомобиля, и Людмила не без удовольствия нырнула в салон, пропитанный какими-то экзотическими духами.
Лилия включила подогрев сидений и теплый обдув, в машине быстро стало тепло и уютно. Она лихо тронулась с места и уверенно повела автомобиль по направлению к Невскому.
— Тебе куда? — спросила она Людмилу.
— Красногвардейский район, — ответила она.
Девушка кивнула.
Теплый воздух обдувал лицо Людмилы, ее отчего-то стало неудержимо клонить в сон. Она буквально раздирала закрывающиеся веки, и ей казалось, что сверху на них положили свинцовые гирьки. В голове вдруг стала кружиться какая-то цветная карусель, ей стало нехорошо. А потом ее придавила, будто бетонной плитой серая муть небытия.
***
Первым вернулся слух. Она расслышала тихие шаги и два голоса — мужской и женский. Оба они показались ей знакомыми, но затуманенный рассудок не желал их узнавать. Потом она осторожно разлепила веки, и вначале ей показалось, что она потеряла зрение. Но потом поняла, что просто находится в полутемной комнате, освещенной только трепетным неверным светом свечей. Они потрескивали, и распространяли тяжелый аромат плавленого воска.
Она разглядела в полутьме женскую фигуру, которая перемещалась по комнате, зажигая все новые и новые свечи, которые прибавляли света, разгоняя сумрак.
— Ну вот, — вдруг произнес мужской голос совсем рядом.
Людмила дернулась. И тут же с ужасом осознала, что ее руки, ноги, шея и талия крепко стянуты ремнями. А еще, что она совершенно голая. Обнаженной кожей спины она ощущала гладкую прохладную поверхность.
— Спящая красавица наконец-то очнулась.
И тут ее пронзил еще больший ужас. Она узнала голос. Это был Каверин.
Она опять дернулась в бесплодной попытке освободиться.
— Тише, тише, — проговорил Каверин, — зачем бессмысленно трепыхаться?
Она увидела его прямо перед собой, в кожаных штанах на шнуровке, с голым торсом, он небрежно поигрывал флоггером.
