Внезапно меня пронзает осознание, что тетя Шарлотта стареет.
Я силой заставляю ее приложить лед к бедру, потом делаю нам яичницу с чеддером и зеленым луком. Мою посуду и вытираю стол. И прежде чем уйти на работу, крепко обнимаю тетю Шарлотту. Новая мысль приходит как разряд тока: у меня кроме нее никого не осталось.
* * *
Я с трепетом жду встречи с Люсиль, но, к моему удивлению, в ее тоне слышится сочувствие: «Не стоило мне просить тебя выйти вчера».
Я замечаю, как взгляд Люсиль задерживается на моей сумке от Валентино. Ричард как-то принес ее домой накануне своей командировки в Сан-Франциско. Вокруг пряжки кожа слегка потертая; этой сумке четыре года. Люсиль из тех женщин, кто обращает внимание на такие детали. Я вижу, как она отмечает это про себя, а потом переводит взгляд на мои старые кроссовки и безымянный палец без кольца. Ее взгляд заострился. Как будто она впервые увидела меня по-настоящему.
Я позвонила ей после того нервного срыва в метро. Не могу вспомнить нашего разговора, помню только, что я плакала.
– Если надо будет уйти пораньше, скажи, – говорит она теперь.
– Спасибо, – я опускаю голову. Мне стыдно.
Сегодня много посетителей, особенно для воскресенья, но все-таки недостаточно много. Я думала, что работа меня отвлечет, но сознание полнится мыслями о ней. Я представляю ее руки на округлившемся животе. Руки Ричарда на ее округлившемся животе. Он напоминает ей, что нужно пить витамины, уговаривает больше спать, крепко прижимает к себе по ночам. Если она забеременеет, он наверняка сразу купит колыбель и посадит туда плюшевого мишку.
Пока мне не удавалось забеременеть, мягкий мишка с улыбкой ждал в комнате, которую мы решили сделать детской. Ричард посадил его туда, по его словам, на счастье.
– У нас будет ребенок, – сказал Ричард, не принимая всерьез мои тревоги.
Но спустя шесть месяцев он пошел к врачу сделать анализ спермы. С ним все было в порядке.
– Врач сказал, что мои пловцы – все как один Майклы Фелпсы, – пошутил он, и я попыталась выдавить из себя улыбку.
Я записалась на прием к репродуктологу, и Ричард сказал, что он попробует перенести деловую встречу, чтобы пойти со мной.
– Тебе необязательно идти, – я старалась говорить беспечно. – Я все тебе расскажу вечером.
– Ты уверена, милая? Может быть, клиент уйдет пораньше, и мы сможем вместе пообедать, раз уж ты все равно приедешь в город. Я попрошу Дайян забронировать столик в «Амаранте».
– С удовольствием.
Но за час до приема у врача, как раз когда я села в поезд, он позвонил сказать, что тоже приедет.
– Я отложил встречу с клиентом. Это важнее.
Я благодарила судьбу за то, что он не мог видеть выражение моего лица.
Врач будет задавать вопросы. Вопросы, на которые я не готова была отвечать в присутствии моего мужа.
Пока поезд несся к Центральному вокзалу, я смотрела из окна на голые деревья и разукрашенные граффити здания с заколоченными окнами. Я могла бы соврать. Или улучить момент с врачом наедине и все ему объяснить. Но только не говорить правду.
Острая боль заставила меня опустить взгляд. Все это время я ковыряла кутикулу на ногтях и сейчас сорвала кусок кожицы у основания. Я положила палец в рот, слизывая кровь.
Поезд со скрежетом затормозил на вокзале, прежде чем я успела составить план действий, и такси слишком быстро доставило меня к изысканному зданию на Парк-Авеню.
Ричард встретил меня в лобби и, кажется, не заметил моего смятения. Или, может быть, решил, что я просто волнуюсь перед приемом. В лифте он нажал кнопку четырнадцатого этажа, потом пропустил меня вперед, когда пришло время выходить, а мне все это время казалось, что я хожу во сне, как лунатик.
Уролог Ричарда направил нас к доктору Хоффман. Она оказалась стройной элегантной женщиной за пятьдесят, и почти сразу после того как мы подошли к стойке администратора, пригласила нас к себе в кабинет, поприветствовав с улыбкой. Под ее медицинским халатом мелькнула вспышка фуксии. Когда мы шли за ней по коридору, мне с трудом удавалось за ней поспевать, несмотря на то что она была на каблуках.
Мы с Ричардом опустились на мягкий диван напротив ее опрятного стола. Я переплела пальцы на коленях, крутя два тонких золотых ободка. Поначалу доктор Хоффман пыталась убедить нас в том, что наши тревоги не имеют под собой основания, пояснив, что многим парам требуется больше шести месяцев, чтобы зачать ребенка.
– У 85 % пар зачатие происходит в течение года, – убеждала она нас.
Я начала с наигранной улыбкой:
– Ну что же, тогда…
Но Ричард перебил меня:
– Нам не нужна статистика. – Он взял меня за руку. – Мы хотим забеременеть прямо сейчас.
Можно было предположить, что так просто все не закончится.
Доктор Хоффман кивнула:
– Вам, конечно, ничего не мешает рассмотреть способы лечения от бесплодия, но это может отнять время и стоить больших денег. Кроме того, есть побочные эффекты.
– Повторю, при всем уважении, это все нам кажется несущественным, – сказал Ричард.
На мгновение он стал таким, каким, должно быть, был на работе – убедительным, властным. Ему невозможно было отказать.
