Проходит секунда, прежде чем мне удается вернуть себя к реальности. «Может быть», – говорю я, зная, что не присоединюсь. Тетя Шарлотта смотрит на меня ласковым взглядом; она наверняка понимает, что я думаю о Ричарде. Но ей неизвестно, что на самом деле произошло между нами. Она думает, что он погнался за молодостью, оставив меня за бортом, как делали до него многие другие мужчины. Она думает, что я жертва, очередная женщина, с возрастом отправленная в отставку.
Ее лицо приняло бы другое выражение, узнай она о моей роли в истории крушения нашего брака.
– Мне надо бежать, – говорю я, – но ты мне напиши, если надо будет купить что-то еще.
Я вышла на работу всего месяц назад, а уже получила два предупреждения за опоздания. Надо придумать что-то еще, чтобы нормально засыпать. Из-за таблеток, которые прописал мне врач, я долго не могу встать по утрам. Я не работала почти десять лет. Если я потеряю эту работу, меня вряд ли возьмут куда-то еще.
Я перекидываю через плечо тяжелую сумку, из которой высовываются почти неношеные туфли «Джимми Чу», зашнуровываю потрепанные кроссовки и вставляю в уши наушники. Я слушаю подкаст по психологии, пока иду пешком 50 кварталов до «Сакса»; узнаю, какие бывают навязчивые идеи у других, и мне ненадолго удается отодвинуть подальше мои собственные.
Приглушенный солнечный свет в окнах моей спальни ввел меня в заблуждение, и я решила, что на улице потеплело. Я сжимаюсь под пронизывающим весенним ветром и начинаю марш-бросок с Верхнего Вест-Сайда в Мидтаун.
* * *
Моя первая клиентка – специалист по инвестициям, работает в банке. Она представляется именем Нэнси. У нее всегда много работы, объясняет она, но сегодня утром внезапно отменилась встреча. Она худенькая, у нее широко поставленные глаза и короткая стрижка. Для такой мальчишеской фигуры сложно подобрать одежду. Наконец-то меня что-то отвлечет.
– Мне нужно, чтобы одежда говорила о моей позиции в банке, иначе меня не будут принимать всерьез, – сказала она. – Только посмотрите на меня. У меня в барах по-прежнему удостоверение личности спрашивают.
Я аккуратно пытаюсь увести ее от серых брючных костюмов с прямым силуэтом, а сама между тем обращаю внимание на ее ногти, обкусанные до основания. Она замечает направление моего взгляда и поспешно засовывает руки в карманы кофты. Я думаю о том, долго ли она продержится на своей работе. Может быть, ей удастся найти что-нибудь еще, что-нибудь на благо людям, связанное с окружающей средой или защитой прав детей, прежде чем эта непростая сфера деятельности сломит ее боевой дух.
Я нахожу на вешалках юбку-карандаш и шелковую блузку с пестрым орнаментом и предлагаю: «Может быть, что-нибудь поярче?» Мы обходим этаж, и она болтает о марафоне через весь город, который собирается проехать на велосипеде в следующем месяце, хотя плохо натренирована, и о свидании вслепую, которое для нее устроила коллега. Я подбираю для нее вещи, периодически окидывая взглядом, чтобы лучше оценить ее параметры и тон кожи.
Внезапно я вижу потрясающее платье от Александра Маккуина с черно-белым цветочным принтом и останавливаюсь. Я легко провожу рукой по ткани и чувствую, как начинает колотиться сердце.
– Симпатичное, – говорит Нэнси.
Я закрываю глаза и вспоминаю вечер, когда на мне было почти точь-в-точь такое же платье.
– Да, все в порядке, – отвечаю я, но слова вот-вот застрянут у меня в горле. – Это платье вам не подойдет.
Нэнси кажется удивленной, и я понимаю, что мой ответ прозвучал слишком резко.
– Лучше это, – я снимаю с вешалки классическое томатно-алое платье-футляр.
Я направляюсь к примерочной, нагруженная одеждой.
– Думаю, для начала достаточно.
Вешая одежду на перекладину, я стараюсь сосредоточиться на том, с чего, на мой взгляд, ей стоит начать примерку: в первую очередь лиловый пиджак, который подчеркнет оливковый тон ее кожи. Я уже поняла, что начинать всегда нужно с пиджаков, потому что клиенту не нужно раздеваться, чтобы его примерить.
