Прекрасное настроение после составления информационной записки для адвоката по делу, которое практически лежало у них в кармане выигранным, стремительно сменялось досадой и какой-то безысходностью. Неужели и Лили ощущала нечто подобное?
В воскресенье, когда Эд ушел делать наброски (опять!), Карла затеяла генеральную уборку, отчасти чтобы изгнать неистребимое присутствие Лили. Кабинет Эда был святая святых – никто, кроме хозяина, не имел права туда входить, но Карла, заглянув в дверь, увидела, что письменный стол был завален бумагами, по углам под потолком трепетала паутина, и повсюду стояли грязные кружки. Не помешало бы хоть немного прибраться.
Под незаконченными набросками оказалась груда нераспечатанной корреспонденции. На некоторых конвертах стоял штамп «Срочно», на других «Вскрыть немедленно». Так Карла и сделала.
И ошеломленно опустилась в кресло, потому что у нее подкосились ноги. Эд задолжал несколько тысяч по кредитной карте. Ипотека не выплачивалась уже два месяца – в письме говорилось о предоставлении трехмесячной отсрочки «по вашей просьбе». Но потом деньги необходимо будет заплатить.
– Все уладится, – сказал Эд, когда Карла налетела на него, едва он переступил порог. – Это вопрос притока и оттока наличных денег. У меня скоро новая выставка, мой агент настроен очень оптимистично. Я продам картины и выручу больше чем достаточно… Он смотрел на Карлу разочарованно, словно это она проштрафилась. – Пожалуйста, не заходи больше в мой кабинет. Поверь, я ничего от тебя не скрываю.
На следующий день Карла обнаружила, что письма исчезли.
Открытие выставки почти отвлекло девушку от усиливавшихся сомнений: так престижно и весело было фотографироваться под руку с Эдом, таким красивым в смокинге!
– Прикажете назвать вас подругой мистера Макдональда? – спросил Карлу один из журналистов.
Эд наклонился над ее плечом:
– Пишите – невеста.
Карла вздрогнула. Даже речи об этом не было! А Эд говорил так, словно у них все решено.
– Зачем ты так сказал? – спросила она по дороге домой.
Рука Эда, державшая ее руку, сжалась.
– Я думал, ты будешь рада.
– Я рада.
Но Карла вовсе не была в этом уверена. Когда они впервые занялись любовью, ей очень понравилась импульсивность Эда, но сейчас ей казалось, что он обращается с ней, как с ребенком, каким она была при их первом знакомстве. Эд принимал за нее все решения, в том числе важные, где ей тоже полагалось право голоса. Хочется ли ей замуж? Брак привлекал Карлу уже значительно меньше.
Назавтра, когда она вновь задерживалась в офисе, позвонил Эд.
– Читала «Телеграф»? – отрывисто спросил он.
Карлу кольнуло нехорошее предчувствие.
– Нет.
– Прочитай.
Номер «Телеграф» нашелся на ресепшене, среди газет для клиентов. Карла быстро пролистала его до раздела, посвященного искусству. Боже милостивый!
НОВАЯ ВЫСТАВКА РАЗОЧАРОВАЛА ЛЮБИТЕЛЕЙ ИСКУССТВА.
– Извините, – сказала она одному из старших сотрудников, – мне нужно срочно уйти.
Тот приподнял бровь:
– Вы уже написали записку по делу?
– Не до конца, но у меня чрезвычайные обстоятельства.
– Появятся еще одни, если утром все не будет готово.
– Будет.
Когда она прибежала домой, Эд, сгорбившись, сидел на диване.
– Все наладится, – сказала Карла, нагибаясь и целуя его в лоб.
– Наладится ли? Галерею придется продать – у меня нет средств на ее содержание.
Впервые в жизни Карла видела плачущего мужчину.
– Я уверена…
Он раскрыл объятия и прижал ее к груди. От него пахло виски, рот был мокрый, когда он повалил Карлу на диван.
– Не надо, Эд, не надо, это рискованно…
Но он продолжал целовать ее, и оказалось легче сдаться, чем протестовать.
Через неделю она получила письмо от мамы.
«
Значит, визит в хоспис все-таки принес пользу. Но Карле буквально стало дурно. Судя по упомянутой сумме, за финансовое положение мамы можно больше не волноваться – неудивительно, что вдова была против. Но тогда выходит, что она, Карла, напрасно связалась с Эдом? Пожалуй, пора разорвать эту связь.
– Он уже близко, он уже близко! – Том бегает по комнате взад-вперед, хлопая руками по коленкам, будто играя на барабане.
Это обусловлено его заболеванием: физическая активность, говорят специалисты, успокаивает больного (и треплет нервы окружающим).
– Вон его машина! Мам, вон машина!
