— Давай. Мы сделали это вместе. Я бы всё равно никому ни за что его не доверил, кроме тебя.
— Спасибо за кофе, — улыбнулась я. — Но я тебе не жена.
— Поспорим? — резко подняв, усадил он меня на стол.
Но пока расстёгивал ремень, я спрыгнула и побежала к двери.
— Кто второй, тот проспорил! — крикнула я на ходу. Выскочила в коридор, развернулась. — Скорость девушки с задранной юбкой всегда выше скорости мужчины со спущенными брюками, как бы сильны, быстры и ловки вы ни были от природы.
И засмеялась, глядя, как он развёл руками, так и стоя посреди зала с упавшими к ногам штанами.
Глава 43. Моцарт
Этот дурацкий сон не хотел отпускать.
Третий грёбаный день я просыпался в поту и ужасе.
Третий день засыпал, и он снился мне снова и снова.
Я открыл глаза. За окном светало. Но я добрых пять минут не мог прийти в себя.
В этом сраном сне я видел всё, что сказал ёбаный мудак Шахманов, словно наяву. Как мою девочку, уложив на кухонный стол, насиловал Сагитов. Как поначалу она сопротивлялась, но, засунув в неё свой чёртов член, он толкал его всё быстрее, сильнее, глубже. И вот она стала ему подмахивать, потом с вожделением застонала, и, наконец захрипела, корчась в спазмах оргазма, а он кончил. Кончил прямо в неё.
Я видел Женьку, потом Катю. Картинка словно покрывалась рябью помех и вот уже Катя извивается на столе под Давыдом. И снова Женька, но теперь с Давыдом.
Меня измотали до крайности эти чёртовы видения, которые не хотел заканчиваться и не отпускали.
Я встал. Похлопал по карманам, висящую на стуле одежду. Нашёл, что искал в ящике стола: пачку сигарет и зажигалку. Накинул халат, прямо босиком вышел на балкон. И жадно закурил, открыв крайнюю к стене створку окна.
Однажды я видел, как Давыд насиловал девочку лет шестнадцати. Она плакала и умоляла её отпустить. Пыталась отбиваться, пока он срывал с неё одежду. Но куда хрупкой девочке справиться со здоровым мужиком. Она вскрикнула и завыла от боли. А он всё шептал ей: «Тихо, тихо, милая» и насаживал её на свою елду, ничуть не заботясь о том, что она чувствует. Насаживал всё сильнее, всё активнее, зажимая рот и заглушая всхлипы и крики. Довольно кряхтел, сука, и постанывал, входя в раж.
Вокруг с невозмутимыми лицами стояли его отморозки. И я тоже стоял — уж не помню за каким хреном послал меня к нему Лука. И случайно ли его головорезы впустили меня в такой момент. Одно я знал точно: что нет никакой возможности помочь девчонке, кем бы она ни была и как бы у него ни оказалась.
Но самым ужасным было не собственное бессилие. Самое ужасное, что я возбудился. И это было так стыдно и унизительно, особенно когда Давыд вышел, сделав своё грязное дело и, застёгивая на ходу ширинку, схватил рукой мой возбуждённый член через штаны и заржал.
Нет ничего хуже, когда умом понимаешь насколько мерзко, отвратительно и богопротивно то, что происходит. Но вопли девушки и звуки совокупления вдруг будят животные инстинкты и те оказываются сильнее. В тот момент я, наверное, понимал солдат, что насилуют баб в захваченном селенье. В отрешении, азарте победы, опьянении завоевателя ебут как кобели сучек под одобрительные выкрики других вояк, ждущих своей очереди, ничуть не смущаясь и желая только одного: получить свою награду и удовлетворить похоть. Первобытные примитивные инстинкты, хотим мы этого или нет, в такие моменты увы вырываются из-под контроля.
В тот день я поклялся себе, что со мной такого никогда не произойдёт.
И не только это.
В тот день, наверное, я и возненавидел Давыда, особенно когда он предложил мне пойти туда, к ней в комнату после него. А когда я отказался, отправил своих отморозков.
Тот день и решил нашу судьбу: на этой земле останусь или я, или он.
И он тоже это знал.
Я глубоко затянулся и медленно выдохнул дым, отчётливо понимая почему я видел этот сон-явь и почему в нем всё так путалось.
Давыд насиловал Катю, возможно, не один раз, пока меня месяц не было. Я приехал, она сказала, что беременна.
Месяц с лишним я отсидел в тюрьме. И когда я вернулся, Женька тоже сказала, что ждёт ребёнка.
Нет, я не сомневался в Женьке. Я бы не сомневался, даже не сними ёбаный Лёвин ёбаное видео, что доставило мне столько боли. Видео, что должны были уничтожить, но не сделали этого, потому что Руслан видел, что была «отправка». Что оно улетело в «облако», и оттуда Лёвин его скачал. Слава яйцам, мне его всё же показали, и я не выглядел полным идиотом, которого ударили под дых. Хотя и не ожидал, что с ним придёт именно Шахманов.
Дело в другом. Дело в том, что я не мог себе простить, что ни одну из них не защитил. Что всё это с ними произошло из-за меня. Что моя грёбаная жизнь приносит страдания моим близким, самым дорогим, самым любимым. Моя грёбаная беспокойная жизнь.
Нет, постоянно я не занимался сраным самокопанием. Не ковырял себе чайной ложечкой мозги. Дерьмо случается. Невозможно контролировать всё. Но бывали дни, как этот, когда я спускался в свой личный ад. И стоял на коленях на битом стекле на этом пепелище. Стоял, чтобы не забыть.
Катя умерла из-за меня.
