Снаружи послышали голоса – гортанная речь Кавказа. Или похожая на кавказскую. Я не разбиралась во всех этих языках, однако сразу поняла, что говорят на том же языке, что и камикадзе. Я с опаской посмотрела в щель. Двое мужчин. Одного я уже видела, второй – незнакомый, одетый в чёрное. И этот незнакомец в причудливой шапке на башке, в длинном халате и сапогах очень яростно спорил с камикадзе, махал руками и даже ногой топал. Недоволен, поди ж ты…
Камикадзе ткнул несколько раз пальцем в мой сарай и громко крикнул что-то. С таким упрямством, что незнакомец закатил глаза и махнул рукой. Из его рукава в ладонь собеседника перекочевал небольшой мешочек, плотно набитый и завязанный ленточкой. Бородач подбросил его, взвешивая, и довольно улыбнулся, кивнул подбородком в мою сторону.
Мать моя женщина, меня что же – продали?!
Ну вот, пожалуйста! Двадцать первый век на дворе, а у нас ещё процветает рабство. Я никогда не думала об этом, просто не думала, что меня может это коснуться… Как и все, как и всегда. Считаем себя бессмертными, а потом бац и…
Дверь распахнулась, и я отпрянула от окна, прижалась к стене, настороженно глядя на вошедшего камикадзе. Он подошёл, схватил меня точным движением за волосы и больно дёрнул. Я взвизгнула, приземлилась под ноги незнакомцу. Он поцокал языком, покачал головой неодобрительно и сказал что-то. Мне сказал. Но я ничего не поняла, фыркнула с обидой, поднимаясь:
– Разве можно так обращаться с девушкой?!
Он снова что-то сказал и даже жестом подкрепил свои слова. Мне предлагалось идти с ним. Ну да, логично, он же меня купил… Я вдруг спохватилась – а где моя сумочка? Там всё: телефон, паспорт, ключи от квартиры и деньги! Но сумочки не было. Я рванулась к камикадзе:
– Эй, гад, сумку верни! Верни мне паспорт, козёл вонючий!
Он, потешаясь надо мной, поймал моё лицо пятернёй и резко отбросил от себя. Вот сволочь, подумала я, снова поднимаясь с песка. А второй, в халате, залопотал на своём языке и принялся поднимать, отряхивать, потянул за собой на выход.
– Куда? Где мои вещи? Мне нужны мои вещи, понимаете?!
Но его рука, хоть и аккуратно, но вполне себе цепко держала моё запястье. И вот мы уже снаружи, на пляже. Воздух какой! Солёный, морской, свежий! Какого чёрта я здесь делаю? Неужели меня продали в какой-нибудь турецкий бордель? Но как они так быстро смогли меня переправить в Турцию?
Так, отставить вопросы. Ответы на всё это мы найдём позже. Пока на повестке дня – побег. Выдернуть руку, рвануть вон туда, к кустам на берегу, а там разберёмся!
Нет, так нельзя. Я же даже не знаю, в каком месте на карте находится этот пляж. А с другой стороны, если меня запрячут в бордель, оттуда будет ещё сложнее выбраться… Что делать, что делать? Даже штаны не снимешь и не побегаешь…
Ладно. Решаюсь!
Руку я вырвала без труда – от меня такой подлянки не ожидали. Ноги сами понесли к кустам – я улепётывала, как заяц, только хвостиком и помахала. И уже ликовала, наслаждаясь свободой, как вдруг словно споткнулась и рухнула мордой лица в землю!
И не пошевелиться, и не встать.
Вот гады!
Скрип песка под подошвами сапог заставил меня бессильно выругаться от злости. Вот дура, даже убежать не смогла! А рука незнакомца подняла мою голову – за волосы, он что-то сказал ласково и будто с издёвкой, помог мне встать. Ну как помог – потянул и я от боли замычала, встала на колени, потом бросила с отвращением:
– Я ничего не понимаю!
Его лицо оказалось совсем близко, я вдохнула аромат очень восточного парфюма, от которого закружилась голова. Безбородые круглые щёки, нос с горбинкой и выпуклые чёрные глаза, которые прищурились, пристально глядя на меня. Потом мужчина ворча достал из-за пояса шёлковый кисет, закопался в нём двумя пальцами и вдруг дунул мне в лицо мелким красным порошком. Я закашлялась, отфыркиваясь, и сказала зло:
– Совсем уже с ума сошли!
На что мне ответили:
– Не стоило бежать, я же говорил, что ты не сможешь.
– О, а я вас понимаю, – удивилась. – Как это так? Так не бывает!
– Бывает, – загадочно усмехнулся он. – Пойдёшь сама, или тебя связать?
– Кто вы и что собираетесь со мной сделать?
– Сегодня у тебя начнётся новая жизнь, и только ты решаешь, какой она будет, – совершенно серьёзно ответил он. – Я всё расскажу тебе в карете, пойдём.
Новая жизнь! Как это мило! Но я ни о чём не просила. Мне нравилась моя жизнь, пусть и не слишком востребованная! А теперь… Что со мной будет?
Карета стояла у кромки кустов. Небольшая, очень скромная. Чёрт возьми, настоящая карета, запряжённая двумя лошадками, с кучером в балахоне и широкополой шляпе! Ишь, какие тут все экологичные, а ведь могли бы машинку подогнать… Странная Турция получается. Великолепный век какой-то…
