В конце концов, она живая женщина, у нее давно никого не было. А Давид – был и есть очень привлекательный мужчина, пусть она запретила себе это замечать.
Так что? Это был просто секс?
Яна и хотела бы все свалить на голые инстинкты, но нет. При всем желании не получится. Глупо отрицать, что между ней и Давидом вчера промелькнуло нечто гораздо большее, чем просто взаимное желание.
Яну всю аж затрясло, когда Давид рассказал ей о том, как рано лишился матери. В ту минуту она почувствовала с ним такое сильное единение, словно и не было между ними никакой грязи, предательств и прочего. То самое единение, какое было у них до свадьбы.
Она все еще помнила ту давнюю ночь, когда рассказала ему о себе все-все, когда они без умолку говорили о детстве, юности. Яна поведала о смерти своих родителей, о съедавшей ее тоске, а Давид поделился своей болью о не так давно почившем отце. О матери он тогда умолчал, зато сказал теперь.
Будучи сиротой, Яна как никто понимала его, приняла его страдания, как свои. К тому же ей было очень важно услышать, что Давид хотел заботиться о ней, что она важна для него.
В тот самый момент давно подавляемые ею чувства вдруг вырвались наружу, никак не получилось с ними совладать.
И Яна ответила на поцелуй.
Потом голова закружилась, контролировать себя стало практически невозможно. Ноги будто сами разъехались в стороны. Давид всегда действовал на нее как афродизиак. Притягательный мужчина, что сказать.
Ее мужчина.
В прошлом.
Или нет?
Ей было очень хорошо с Давидом этой ночью.
Однако при всех его вчерашних откровениях главного-то не сказал! В любви не признался, квартиру не вернул, свободу выбора, где жить, не дал. А то, что ему нравился с ней секс, еще ни о чем не говорило.
Спасибо, успокоил ее страхи касательно ребенка. Но достаточно ли этого, чтобы снова начать ему доверять, с головой окунуться в старые отношения?
Яна не знала ответа на этот вопрос.
Однако точно знала другое – она хотела бы попробовать наладить с ним контакт. Пусть это не будет «вместе до гроба прямо с этой секунды».
Она бы предпочла двигаться осторожно, потихоньку, заново узнавая друг друга. Почему нет? В таком формате продолжила бы общение с ним.
Но захочет ли Давид? Этому типу надо все и сразу. И Яна нисколько не помогла себе, прыгнув к нему в койку. Наоборот, кажется, только подлила масла в огонь. Теперь Охикян наверняка считал, что он все сделал правильно, что с Яной так и надо – втихомолку жениться, плевать на ее мнение и так далее, и по тому же месту.
Голова пухла от непрошеных мыслей.
Позже, когда Яна вышла из ванной, прочитала сообщение от Давида: «Милая, спустись, пожалуйста, к завтраку. Я буду тебя ждать».
Хочет поговорить? Наверняка.
А что ему сказать, Яна не придумала.
Можно было проигнорировать приглашение. Но в животе тут же забурлило от голода. Да и не хотела она больше игнорировать Давида. Это не выход – отмалчиваться и прятать взгляды. Она, наоборот, хотела понять, как он к ней относится.
– В чем пойти? – пробубнила она себе под нос.
Отчего-то захотелось быть красивой. Решила не отказывать себе в удовольствии.
Выбрала недавно купленный желтый сарафан для беременных. Наряд удачно скрывал животик и одновременно подчеркивал грудь. Надев его, она нанесла легкий макияж, прошлась по губам коралловым блеском. Посмотрела на себя в зеркало и поняла – чего-то не хватало.
«Хоть гвоздики в уши вдеть, что ли…»
Яна открыла шкафчик под зеркалом, куда давным-давно запихнула черную бархатную шкатулку с драгоценностями.
Ей их вернули ее еще в тот день, когда Гаяне поселила Яну в оранжевой комнате. Она запихала шкатулку подальше, проигнорировав щедрый жест. Даже ни разу не открыла, поскольку не собиралась носить подаренные Давидом украшения.
Теперь достала забытую любимицу, открыла и обомлела.
Прямо сверху, на белом шелке, среди прочих лежало то самое кольцо с красным бриллиантом, которое она продала перед поездкой в Америку.
– Как ты тут очутилось? – спросила она у кольца, будто оно могло ответить.
Похоже, Давиду пришлось немало потрудиться и раскошелиться, чтобы его вернуть. И сделал он это скорей всего до того, как поехал в Америку, поскольку шкатулку ей принесли ровно в тот же час, когда Давид привез ее в свой дом.
Выкупил кольцо, думая, что она гадкая изменщица? Зачем?
Понять этого мужчину сложнее, чем ей, жуткому гуманитарию, разобраться в ядерной физике.
Забыв про серьги, Яна надела на палец кольцо. Бриллиант засверкал, заискрил, будто даже обрадовался тому, что снова оказался на ее пальце.
Спускаясь в столовую, Давид так нервничал, что потели ладони.
Явится ли Яна?
Очень хотел ее видеть, но не был уверен, стоит ли заявиться к ней в спальню. Успел раз десять представить, как ворвется туда и потребует объяснений. Не терпелось узнать, отчего убежала, не сказав ни слова? Кто так делает?
Они муж и жена, провели ночь вместе. Что может быть естественнее?
