Давид пил кофе, искоса наблюдая за тем, как Яна пыталась впихнуть в себя кусок нежнейшей рыбы. Жевала ее с таким видом, будто перед ней положили отрезок автомобильной шины. Так невкусно?
Наконец Давид не выдержал, проговорил зло:
– Дай сюда.
Забрал у Яны тарелку, взял чистую вилку, отломил кусочек рыбы и отправил в рот. Семга как семга, он не фанат, но вполне неплохо. Что ей не понравилось? Напрашивался только один ответ – не хотела есть в его присутствии.
Давид уже собрался было затолкать собственное недовольство туда, где не светит солнце, и на время оставить ее одну. В конце концов, пусть нормально поест, ведь разговор можно перенести и на более позднее время. Главное – здоровье будущей мамы и ее самочувствие. Однако тут его взгляд натолкнулся на правую руку бывшей жены. Точнее, на белый след, что остался от кольца, которое, должно быть, еще недавно украшало ее безымянный палец. Обручальное кольцо… Видно, недавно сняла.
Он знал, что Яна продала кольцо Пашке-Шарку*. Шарк недаром получил такое прозвище. Как носом чуял, к кому подкатить, чтобы по дешевке скупить драгоценности, и вцеплялся в жертву стальной хваткой. Чаще всего его услугами пользовались жены или любовницы олигархов, когда хотели срочно сбыть или заложить какую-нибудь ценность. Таким важны деньги здесь и сейчас, а на настоящую стоимость вещи зачастую плевать.
Тошно и противно. Но зацепило Давида за живое отнюдь не это.
Продать подарок бывшего – распространенная практика, но какого хрена Яна вообще носила кольцо? Для того чтобы остался белый след, надо было минимум несколько недель гулять с ним, не снимая. Зачем бы она так поступила, если ни в грош не ставила ни Давида, ни их брак.
– За сколько ты продала мой подарок? – спросил он сквозь зубы.
– Мне заплатили за него сто пятьдесят тысяч долларов, – проговорила Яна, опустив взгляд. – Срочно понадобились деньги, и хозяйка магазина, в котором я работала, помогла найти нужного человека. Повезло, что у нее оказались знакомства в нужных кругах…
От таких наивных речей Давида аж перекосило.
– Яна, ты хоть примерно представляешь, какое сокровище ты носила на пальце? Я вставил в твое кольцо красный бриллиант в карат! Без примесей… Ты понимаешь, насколько это редкий камень? На миллион карат приходится всего один процент камней такого цвета… Тебе не повезло, тебя ограбили. Я более чем уверен, что твоя начальница получила за ту продажу больше тебя! Я заплатил за твое кольцо миллион долларов. Любой коллекционер оторвал бы его у тебя с руками за половину стоимости.
Яна резко побледнела, потом ее щеки, наоборот, окрасились нездоровым румянцем.
– Я бы все равно не смогла продать его дороже, – забубнила она. – Я почти ничего не потратила из полученных средств. Взяла деньги только на билеты и задаток для детектива. Специально жила в дешевом мотеле, чтобы не тратить лишнего. Давай я переведу тебе остаток…
Ее слова подействовали на Давида так, будто она выплеснула ему в лицо суп.
– Оскорбить меня хочешь? – взревел он. – Мне не нужны деньги за проданные подарки… Ты хоть понимаешь, насколько мне неприятно слушать подобное?
– А тебе, похоже, вообще, в принципе противно меня слушать! – вдруг встрепенулась она. – Что бы я ни сказала, ты кривишься, будто тебя раздражает звук моего голоса, потом язвишь или орешь! Я не знаю, сколько еще смогу это выдерживать. Не понимаю, почему ты ко мне так жесток. Ответь, почему?
– Жесток? – Давида едва не пробрал нервный хохот. – Это с тобой-то я жесток? Что же такого супержестокого я тебе сделал? Развелся после того как застал из-под другого мужика? Защитил от журналистов, которые тебя травили? Не отобрал квартиру, ремонт в которой обошелся дороже, чем она вообще стоит? Прилетел в Америку решать твои проблемы?
Он сыпал вопросами, а она все смотрела и смотрела на него во все глаза, которые отчего-то начали сначала круглеть, а потом и влажнеть.
– Ты выгнал меня на люди голую! – воскликнула она. – Это не считается жестоким?
– Спасибо скажи, что я тебе шею не свернул! – воскликнул Давид с чувством. – Знаешь, каких усилий мне это стоило? Но нет, не свернул, пальцем не тронул. Ты жива, дышишь, даже имеешь наглость быть мной недовольна. Я мог поступить с тобой гораздо жестче. Ты не видела меня с плохой стороны. Дергаешь тигра за усы, строишь из себя обиженку. Но ты попросту не знаешь, на что я способен.
– Лучше бы я тебя совсем не узнала! – возмутилась она, шмыгнув носом.
Давид от таких ее слов замер на месте, часто-часто дыша. Думал, взорвется от злости… Не понимал – она что, действительно так думает? Лучше бы им никогда не познакомиться? Неужели и дня его не любила?
Он кое-как отдышался, немного успокоился, процедил, зло прищурившись:
– Вот как, значит? Так что ж поперлась в Америку, вместо того чтобы скрыться? С деньгами от продажи кольца ты могла себе позволить поселиться в другой стране, устроиться…
