— Расскажи, что ты делаешь в доме Багратова.
Мне страшно! Неизвестный мужик из органов! Враг? Друг? Может быть, это простая проверка от самого Багратова? Ох, черт. Если так, то нужно держать язык за зубами.
— Я жена Б-б-багратова.
— Жена? Очень смешно.
— Это так, — стискиваю зубы, чтобы не стучали.
— Хорошо, жена. Почему никто не знает о вашем браке?
— Мы не хотели суеты.
— Брак — фиктивный.
— Настоящий.
— По глазам вижу, лжешь, — обрывает.
— Здесь темно. Моих глаз не видно.
— Но я вижу, что ты лжешь. Могу лишь предупредить. Ты ввязываешься в очень плохую семью. С очень большим послужным списком в виде рэкета, мошенничества, вымогательства, проституции, торговли запрещенным препаратами, шантажа, убийств… — заканчивает лаконично. — Ты еще так молода. Зачем тебе эта грязь?
— Вы ошибаетесь. Мой муж — высокоуважаемый человек, крупный бизнесмен. М-м-м-миллиардер, — выталкивают губы.
— Даже не сомневаюсь, что сын приумножил кровавые деньги отца, — отпускает смешок. — Вопрос лишь в том, чем тебя удерживают в плену.
— Я не в плену. Все по любви, — проглатываю последнее слово.
— Пусть так. Расскажешь, где познакомились? Как давно вы вместе? — снова приближается. — Уже переспали?
Мне нечего ответить.
— Так я и думал, — кивает удовлетворительно. — Ты птичка в клетке льва. Сожрет и не моргнет глазом. Тебя используют.
— Все не так. У нас чувства.
— Чувства?
Куртка соскальзывает с плеч на пол фургона после очередного ухаба. Мужчина оказывается совсем близко и напирает телом, чтобы поднять куртку, но при этом почти распластывает меня по холодному грязному полу фургона, прижимая своим телом.
Впервые понимаю, каково это — оказаться под мужчиной, которого боишься по-настоящему. Я всегда думала, что боюсь Багратова, но теперь остро чувствую разницу. Багратова я лишь опасалась, а от этого незнакомца — мороз не только по коже, но до самого нутра пронизывает, цепляет ледяными крючьями под самыми ребрами, лишая возможности дышать.
— Очень неосторожно. Давай помогу тебе присесть!
Давление тела исчезает, но через миг его пальцы впиваются в плечи и легко поднимают меня, как куклу, вновь усаживая на скользкое узкое, жесткое сиденье.
— А теперь слушай, что я тебе скажу, Серафимушка. У меня есть доказательства, что муж… — фыркает. — Тебе лжет и изменяет налево и направо.
Мужская рука не позволяет отодвинуться, удерживает на месте. Шилов держит меня за плечи, вновь прижимая к себе. Свободной рукой достает новую сигарету и закуривает, нещадно дымит в мою сторону. Мои глаза уже привыкли к темноте, и огонек сигареты помогает рассмотреть его лицо — волевое, с суровыми складками возле тонких, крепко поджатых губ. Ему около пятидесяти, на первый взгляд, очень взрослый, но еще полный силы — это подтверждает поджарое тело и жилистые руки.
— Вы все врете! У нас чувства!
— Чувства, говоришь? Какие, например? С какой стороны?
— Обоюдные.
— Да неужели? Я давно слежу за семьей Багратовых. Очень давно. Если что и узнал о них наверняка, это то, что чувствам в их семье не место. Багратов-отец, например, сгноил в тюрьме брата своей жены. Багратов-сын не пожалел даже родного младшего брата, пустил под мясорубку, избавился под шумок, чтобы взять власть в свои руки и единолично встать у руля.
— Это ложь. Все не так! — возмущаюсь.
— Цыц, я не договорил! — впивается пальцами в кожу. — Я могу предоставить все доказательства, чтобы ты начала сотрудничать. Сама увидишь, какой длинный кровавый след тянется за Багратовыми. За твоим… мужем! — фыркает. — В том числе.
— Я вам не верю.
— Брось! Ты не дура и понимаешь, что Багратов криминалом занимается.
Против этих слов мне возразить абсолютно нечего. Знаю, что так и есть, но закрываю глаза.
— Вернемся к вопросу о чувствах. Может быть, тебе и вскружило голову богатство, но подумай вот о чем. Трахает он не только тебя!
Шилов достает телефон.
— Вы все врете! Муж мне верен.
— Сейчас посмотрим. Свежие данные слежки. С пылу с жару. Сегодняшнее!
Шилов сует мне под нос телефон, показывая фото, сделанные со стороны. Багратов с Ксаной в игральном зале. На сестре роскошное алое платье, которое кричит о том, что под платьем она — абсолютно голая, и рука Багратова лежит на ее бедре. Еще серия снимков, где ладонь Багратова покоится прямо на заднице Ксаны.
— А это данные с камер отеля, где они остановились. Заходят в номер. Сотрудники говорят, кровать долбилась в стену без остановки, — роняет небрежно, снова листает фото.
Багратов курит на балконе в халате, наброшенном поверх обнаженного тела.
Перед глазами темнеет.
— Это… ничего не значит! — говорю с трудом.
— Да брось. Тут и ежу понятно, что Багратов трахает все, что движется. У него особенный подход. Кому важны материальные блага, щедро одаривает. Одна из его любовниц недавно разжилась новой недвижкой, Ксана тоже выторгует для себя что-то, а ты… — смотрит с жалостью. — Тебе и сказочки про любовь хватило. Но будь уверен, баб у него всегда было много и количество их не уменьшилось. Давай сотрудничать?
— Зачем мне это делать? — едва не плачу.
