— Да, но вот в чем суть. Ты не хочешь, чтобы я был хорошим, — шепчу на ушко, облизывая языком мочку. Посасывая, теребя. — Ты хочешь, чтобы я с тобой пошалил и научил дурному. Хочешь?
Выдыхает со стоном в мои губы ответ. Какой — не разобрать.
Слова неважны. Реакции выдают нас с головой. Серафима по мне такая же жадная и неудержимая.
— Да. Нужно уложить тебя на лечение, Тимур, и как можно скорее поставить на ноги.
Улыбаюсь, как дурак.
Нет, даже хуже. Как кретин, абсолютно счастливый.
От одних только мыслей и кратких объятий.
Даже без близости, а меня будто всего отлюбили.
Только она так умеет!
Первоначальная суета улеглась спустя несколько дней, когда были окончательно закрыты вопросы с законом. Благодаря связям отца и дядек, удалось избежать лишних вопросов и, кажется, вопрос был решен окончательно. Кроме одного: Баженов так и свинтил с частью денег! Но и этот момент был решен, когда хорошенько тряхнули объекты недвижимости, которые считались за Шиловым. Нашлось все: деньги и ценности, которые Баженов забрал с собой, когда убегал. Думаю, Шилов готовился к выходу на пенсию, поэтому бросился во все тяжкие: решил напоследлок отомстить Багратовым за смерть сына в прошлом, надуть по всем фронтам и поживиться на этом, набить свой кошелек. Вышло с точностью до наоборот. Шилов слишком долго мутил воду, подыгрывал Баженову Георгию, шантажировал его и Ксану, заигрался. Может быть, если все было немного иначе, у него бы получилось. Не будь Серафимы, не встрянь в мои планы любовь к ней — неожиданно внезапная и сильная, непреодолимая, как стихийное бедствие, все было бы иначе. Возможно, я бы по уши погряз в играх, возможно, просек, в чем дело, а, быть может, и нет. Иногда ошибаются даже самые лучшие, но на этот раз мне не позволила ошибиться любовь к девчонке и вела меня на свет из темноты…
Из больницы меня выпустили спустя неделю и почти сразу же на себе пришлось понять, что Серафима не шутила насчет лечебной диеты и паровых котлет. Совсем задраконила меня, мелкая! Бдит за моим здоровьем, как коршун, не позволяет послаблений, отпаивает меня своими травками. Состояние улучшается с каждым днем. Зрение приобретает четкость. Иногда из-за того, что временно ограничен в действиях, пробирает злостью. Но моей жене удается перемолоть ярость в другое чувство, направить их в иное русло. Отпускает рядом с ней, всегда отпускало. Наверное, именно это меня в ней и зацепило. В отношениях с ней никогда не бывает спокойно, всегда на острие, но она всегда рядом, поддерживает даже в моменты, когда я готов отрицать любую помощь из гордости или упрямства.
Можно ли любить так, как люблю ее я? Внутри скоро места не останется для новых впечатлений, но потом я замечаю новую деталь и карусель лихой влюбленности в собственную жену утягивает в новый вираж. Обожание достигает крайней степени, когда мысли сворачивают на тропку о грядущем отцовстве. Я столько всего распланировал, начинаю понимать одержимость Амира, когда он еще не родившемуся сынишке план на три года вперед расписал и о хороших школах начал задумываться. Судьба, конечно, решила иначе. Вместо пацана родилась девчонка, и брату пришлось спешно перекроить свои планы. Но в этих хлопотах, заботах раздумьях есть нечто приятное, цепляющее…
Спустя время
— Ксана хотела с тобой поговорить, не знаю, о чем, но она постоянно твердит об особенных условиях! Уже все уши прожужжала кому только можно! — врывается в кабинет звонкий голосок Серафимы.
— Особенные условия? — переспрашиваю. — Ааа… Да. Было дело.
— И что это за условия?
— Ревнуешь, что ли? — хмыкаю.
Всегда приятно чувствовать, как мой Мышонок меня ревнует к каждой юбке!
— И не подумала! — гордо задирает свой носик.
— И все же?
Хлопаю себя по бедру, подавая знак жене. Еще не вижу все, как прежде, но точно знаю, что в ответ Серафима возмущенно дернула бровью.
— Хлопком меня подзываешь?
— Поверь, тебе понравится здесь. В кресле еще точно не было.
— А я к тебе поговорить пришла. О Ксане.
— С ней ты видеться не могла. Она… не здесь содержится. Откуда узнала?
— От мальчиков из охраны, — отвечает небрежно.
После этой интонации и игривого слова «мальчики» мой внутренний зверь мгновенно принимает бойцовскую стойку и готов рвать всех.
— По именам мальчиков знаешь?
— Знаю, конечно, — улыбается.
Слышу ее улыбку, аж мурашками дерет по затылку…
Зар-р-р-раза!
— Я же могу и наказать.
— Кого же?
— Выясню, кого. За то, что здоровенные лбы вдруг оказались «мальчики»! — произношу с яростью.
Снова мелкая меня сделала в ревности!
— Ладно, не буду! — говорит другим тоном. — Но Ксана, действительно, требовала от тебя разговора. Поначалу требовала, теперь ждет смиренно.
— Откуда такие подробности, будь так добра, просвети?
— Когда тебя выписали из больницы, один из охраны передавал, что Ксане не терпится поговорить с тобой. Кажется, это был один из тех, кто проверяет заведение, где она работает. Что это за заведение, я так и не поняла.
И не надо, думаю.
— И?
— Я решила тебя не беспокоить такими пустяками.
— Мудра! — присвистываю. — Сколько времени уже прошло?
