— Я понимаю! Как любящая молодая жена ты хочешь знать, что твой мужчина в безопасности. Постарайся приучить себя к мысли, что Дэйрона защищает Тьма. Помни, что отныне ты несешь ответственность за авторитет своего мужа. Глядя на тебя, оценивают его.
Я задумалась над его словами.
— Гард, но почему же ты не отчитал меня за то, что я устроила скандал в его кабинете? — медленно спросила я.
Мне показалось, что на собачьей морде промелькнула довольная усмешка.
— Ты показала всем, что готова самостоятельно разбираться с проблемами, которые возникают во дворце. В истории с серебрянкой ты поступила также — взяла на себя ответственность. Так и должна поступать Княгиня Тьмы и хозяйка дворца — брать на себя все хозяйственные вопросы и заботы о доме. Ты сильная личность, Алекс, а силу у нас уважают. Не прощают лишь слабость.
Разговор с Гардом повысил мне настроение. На губах расцвела улыбка, и работа пошла быстрее.
— Где главный маг? — я обвела взглядом заметно преобразившуюся спальню. Серебрянка оставляла после себя легкий блеск на предметах, придавая им роскоши и красоты. — Раствор для смывания закончился, нужен новый.
— Он отлучился в свой кабинет.
Я закатила глаза. Каждая минута на счету, а он где-то прохлаждается! Я не заставила главного мага помогать нам только из уважения к его возрасту, а он… Придется самой идти и разыскивать его. Уставшая, с пятнами серебрянки на обтягивающих брюках, я без задней мысли вышла из спальни. Завтра дам выходной девчонкам, которые сегодня мне помогают. И каждой выпишу премию! Они ее заслужили.
Не успела покинуть личное крыло, как я натолкнулась на двоих мужчин в уже знакомой мне темной форме с золотой отделкой. Оба высокие, но с заметной разницей в возрасте. Молоденький парень со светлыми волосами, лет восемнадцати на вид, и взрослый брюнет двадцати пяти годков. Они стояли у окна с уставшим видом и что-то обсуждали. Я мазнула по ним взглядом, не обратив особого внимания, а зря. Стоило к ним приблизиться, как на меня обрушились неприятные приставания.
— Ох, какая красотка! — прозвучало с похотью. Я закатила глаза и ничего не ответила. У мужчин есть негласное правило: если женщина отвечает тебе, значит, хочет пообщаться. Нет, они от меня ничего не дождутся. Я уже порадовалась, что миновала их, но тут мои ягодицы обжег шлепок. Смачный, липкий и противный. Мужская рука плотно легла на мою выпуклость, потрогав все, что только можно было. Я подпрыгнула, вскрикнула и зашипела как рассерженная кошка.
— Не трожь меня! — оскорбленно закричала на белобрысого сопляка, который позволил себе эту наглость.
— А то что, блудня? — насмешливо поинтересовался он. Ни капли смущения во взгляде. Презрение напополам с надменностью. Ненавижу таких мужчин, как он. Они считают, что им все позволено, а те, кто слабее или ниже по положению — пыль под ногами, мусор. Я поступила в университет на льготных условиях, как сирота. Те ребята, которые учились платно, на деньги родителей, не стеснялись демонстрировать мне и моим друзьям откровенное презрение. Я знаю этот взгляд и ненавижу его.
— А то мужу пожалуюсь! — рыкнула я на него. — Он тебя порвет на мелкие кусочки, и сварит суп.
— Следи за языком, паршивка! — прозвучал холодный приказ. В нашу перепалку вступил старший мужчина. — За угрозу Лорду Тьмы можно лишиться языка. А то и жизни, — припечатал он, понизив голос. Я не выдержала и громко рассмеялась в голос. Он смеет мне угрожать?! Самоубийца.
— Там, откуда я родом, — заявила ему, разворачиваясь, — за приставания к девушке можно и в тюрьму угодить. Суток на пятнадцать. Даже Лорду Тьмы, — отчеканила ему в лицо, опасно приблизившись. Зря я подошла так близко. От них, как от злой собаки нужно держаться на расстоянии натянутой цепи.
— Девочка, — сильная рука цепко ухватила меня выше локтя и придвинула еще ближе, — тебе жить надоело? — прищурился блондин. — Бросим ее в казарму? — он с весельем посмотрел на старшего. — Пусть наши мужики отдохнут после тяжелого дня.
— Порвут же на части, — лениво заметил брюнет в ответ, оценивающе взглянув на меня.
— Ну и пусть. Такие оборванки, как эта, другой участи не заслуживают, — процедил белобрысый с презрением.
— Господа, — наконец-то я услышала голос Гарда. Он бы еще позже подоспел, когда меня будут насиловать толпой! — Оставьте в покое милую даму, — предельно вежливо попросил он. Зря. Такие, как эти двое, не понимают человеческого языка.
— Даму? — блондина даже не удивило появление огромного пса. — Эту блудню даже женщиной стыдно назвать, — презрительно бросил он и сплюнул на пол.
