— Расскажи, — попросила я мягко, поддержав переход на «ты».
Нарушив неловкую паузу, хлопнула дверью Хайда. Алвин мгновенно выпустил мою руку и откинулся на спинку кресла, стараясь не встречаться взглядом ни со мной, ни с кайрой. Составив на столик чашки и заварник, Хайда принялась шерудить кочергой в камине, потом поправлять недостаточно плотно задернутые шторы.
— Хайда, ты можешь идти, — помешав выполнять мои же указания, произнесла я. Кайра фыркнула и, проходя за спиной гостя, состроила гримасу. — Алвин, я действительно хочу это знать, — попыталась вновь вызвать Виттэрхольта на откровенность я.
И он мне не отказал.
История оказалась банальна и безобидна. В семействе Виттэрхольтов Вин был единственным магом, к тому же довольно слабым, и единственным же кормильцем. На его содержании находилось трое младших — сестра и два брата. Став объектом моего внимания, чародей не смог удержаться от искушения — о том, что я богата, знали практически все, и, сколь ни призрачен был шанс удачно (в финансовом смысле) жениться, пренебречь им он не мог.
Исповедь неоднократно прерывалась то Хайдой, то Исми, а я все больше симпатизировала собеседнику. Он так тепло отзывался о семье, так искренне стыдился своих корыстных планов… Провожая через пару часов нежданного гостя до двери, я была рада не тому, что он уходит, а тому, что приходил. И очень надеялась, что, когда навеянная любовь исчезнет, он не будет чувствовать ко мне неприязнь.
То ли разговор с Алвином подействовал умиротворяюще, то ли норма по кошмарам на эти сутки уже была выполнена с избытком, но ночь прошла спокойно. Позавтракав, я решила сразу отправиться в Латию. До встречи с Риадой было еще далеко, но мне совершенно не сиделось дома. Столкнуться на улице с Коллейном или Джойсом я не слишком опасалась, поскольку собиралась всего лишь покружить по городу на Коше и заглянуть в гости к Соэре.
Выезд за пределы Брэм-мола и уже привычная смена рыжего шипа на зеленый прошли гладко. Погода радовала теплом и чистым небом, настроение тоже было безоблачным. Я почему-то вдруг поверила, что сегодня у меня все получится, что, поговорив с крошкой Ри, я наконец-то во всем разберусь. А завтра, когда вернется Грэг, проясню оставшиеся вопросы. Если, конечно, они у меня еще останутся.
Портрет четы Брэмвейл, надежно обернутый сафировой бумагой, покоился в сумке рядом с зеркальцем, и если отдавать Эри сделанный ею артефакт мне совсем не хотелось, то показать чародейке картину просто не терпелось. Утром я снова рассматривала изображение и обнаружила, что сетка трещинок опять сдвинулась, полностью открыв голову Грэгори и скрыв шею Эдиллии. Чары, отражавшиеся в зеркале, тоже изменились, словно потускнев. Возможно, наложенное на полотно заклинание постоянно перемещалось, но мне хотелось убедиться, что я ничего не испортила, ткнув по неосторожности в него пальцем. Да и просто хотелось услышать мнение Соэры, прежде чем устраивать мужу допрос.
На крутом повороте дороги мне почудилась мелькнувшая позади тень. Сперва я не придала этому значения, подумав, что просто пролетела крупная птица, но, огибая небольшой холм, снова уловила какое-то движение. Я обернулась, но, сколько ни всматривалась в даль, дорога была пуста. Увлекшись, я чуть не зацепила боком Коши дерево — такому скверному шиперу, как я, не стоило глазеть по сторонам. Выудив одной рукой зеркальце из сумки, я положила его на выступ чуть сбоку от рукояти управления.
Какое-то время ничего не происходило, только гурановое полотно в отражении обзавелось плотной полупрозрачной пеленой и больше походило на реку из вязкой киселеобразной массы, чем на твердое покрытие. Я перемещала зеркало и наклоняла его, пока наконец не поймала неуловимую «тень». По киселю дороги за мной скользило переплетение белесых нитей, очень напоминающее по форме и размерам обыкновенный двухместный шип. Кто-то следовал за Кошей, и маскировочный амулет у этого кого-то был куда более мощным. Я немного сбавила скорость, надеясь, что неизвестный попытается меня обогнать, но зеркальная поверхность показала, что «сетка» и не думает сокращать расстояние между нами. А когда я попыталась ускориться, чтобы избавиться от преследователя, он сделал то же самое. Тень действительно оказалась тенью. Моей тенью!
