— Дайте ей что-нибудь, — от приказного тона с хрустом в позвоночнике непроизвольно выпрямилась. Уставившись на колышущийся полог, как баран на новые ворота, пыталась идентифицировать услышанный голос. Но все равно не верила своим ушам и ощущениям, быть такого не могло! Нет, мне точно показалось. Сколько бы ни прислушивалась, но за тряпкой насквозь пропитанной магией ничего слышно не было. Спустя какую-то минуту, в меня полетел кусок меха, еще спустя секунду, на колени больно грохнулись самые настоящие валенки! Я такие в музее видела. Одевать все это совершенно не хотелось. Но даже чувство брезгливости не позволило сопротивляться. Во всяком случае, это куда лучше, чем глубокий вырез сорочки с молочными бидонами.
Радовалось уже как младенец, что вернулась полная подвижность. Кстати о младенце. Маленький наг внимательно следил за тем, как я одеваюсь. Пришлось взять и его под шкуру, тщательно следя, чтобы не попал холодный воздух. Благо шкура оказалась широкой и вместительной. Прижимая к себе маленькое тельце, мысленно молилась, чтобы в пеленке оказались вполне человеческие ноги, а не хвост. Если принцесска не хотела ребенка уродца, то ее отец не хотел этого еще больше. Ведь именно с его подачки, она не должна была забеременеть. Посмотрев напоследок на пухленькое личико, укрыла его краем пеленки. Не хватало, чтобы он из-за меня простудился. Собственно, есть ли в этом мире простуда и как ее лечат, я не знала.
С трудом выбравшись из-под полога, как и ожидала, ослепла от белизны снега. Проморгаться никто не дал. Кто-то схватил за руку и потащил за собой, едва успела крикнуть «Сашка». Младенец чуть не выпал из рук. Мужик, самый первый, который облапал, странно посмотрел в мою сторону, но тянуть за руку не перестал. Утопая в снегу, едва поспевала за охранником. Засаленные волосы собраны в небрежный хвост, борода до живота, и воняло от него животными так сильно, что слезились глаза. Мороз неприятно кусал за оголенные части, особенно страдали уши и ноги. Голову еще как-то могла втянуть в кусок меха, а вот снег в валенках теплоты не добавлял. Чтобы не так больно было глазам, опустила голову, стараясь аккуратно переступать. Если в этом мире до сих пор не знали о простуде, то теперь гарантированно узнают.
Бывший охранник дотащил меня до какой-то палатки и грубо втолкнул внутрь. Пробурчав что-то про сешхака, удалился. Распрямиться в полумраке оказалось делом не простым. Стараясь не глазеть на богато вышитый ковер под ногами, с трудом подняла голову. В палатке буквально дышало жаром, кожу сразу же опалило. То ли от перепада температур подурнело, то ли от величественно мужчины в массивном резном кресле, но перед глазами потемнело. Ощущала себя жалкой грязной букашкой под пристальным взглядом отца этой взбалмошной девицы.
— Добрый день, отец. — Кое-как выпрямившись, с хрустом расправила плечи и вздернула подбородок повыше. Пусть волосы грязные, да и сама не красавица первой свежести, но смотреть на меня с таким отвращением… Выкуси, урод волосатый. С болью, но прямо стоять буду. Хрен тебе в зад, если поймешь, как сложно стоять после такого времени без движения. Мышцы хрустели, тянулись, но гордость не позволяла показать невыносимую боль.
Бородатый мужчина, медленно постукивал пальцами по подлокотнику кресла. У меня в группе на всех девчонок вместе взятых колец меньше соберется, чем у него на пальцах. Амулеты, пришло откуда-то из далека. Возможно, из памяти принцессы. Сам гад в белоснежной расшитой драгоценностями шубе. Да и на ногах меховые сапоги, а у них моя служанка. Смотрит на меня еще так гаденько. Положение так себе, а ухмыляется. Ну да, сама-то явно в дорогом бархатном платье. Злость буквально омыла все тело, заставляя стоять прямее.
Видеть Отара — отца принцессы, оказалось неприятно. Сразу пришли воспоминания, что законная жена у него одна, да и наследник законный один. Зато таких, как принцесса — признанных детей от любовниц, вагон и маленькая тележка. Аурелия всегда знала, что любви в браке не будет, да и готовили ее к политически выгодной сделке. Может от того такой стервой выросла, поди продержись, когда тебе в лицо говорят о негодности существования, постоянно напоминая, что должна быть благодарна за то что забрали пусть и от красивой, но бестолковой матери. А мать она помнила плохо, но из-за постоянных напоминаний знала, что лицом и фигурой пошла в нее. Не то чтобы принцесса хотела видеть ее, не позволяли, предпочитала не задумываться. Ведь видела, как живут служанки, видела, как охранники пользовали их по углам. Жила и надеялась, что подберут хотя бы не противного мужа. А тут выпал целый правитель наг. Да страшно, да жить хочется, поэтому и условия приняла и согласная побежала. Не понятно только как смогла забеременеть. Может специально это сделала? Тут пока память принцессы покрыта мраком.
— Родила, значит. Что я тебе говорил о травах! Предупреждал же, — тихо прорычал «отец». Помолчав немного, добавил. — Человек? Имя еще странное… Мне сказали, женщины выбирают имена.
