Он сел рядом, взгляд его был жёсткий, впрочем, как всегда. Я сейчас не выдержу расспросов и оскорблений. Мне и так жутко плохо во всех отношениях, душа и тело будто уже не со мной.— Нам нужно поговорить.Я смотрела равнодушным взглядом. По сути, что бы он сейчас ни сказал, тому и быть.— Это мой ребёнок?— Нет, — прямо смотря ему в глаза, ответила я.Сейчас мне совершенно не хотелось рассказывать длинную историю о том, что я просто физически не смогла бы от него забеременеть. И врать тоже не хотелось.— А чей?Я молчала. История, которая вертелась на языке, даже мне самой казалась жутко глупой.— Мы должны всё обсудить.Он сказал слово «мы» и это грело душу, даже если он так не считает, даже если у него это вышло случайно. Это «мы» давало шанс на то, что я буду услышана.
Больше всего я боялась быть проданной в сексуальное рабство. Это единственное предположение, которое вертелось после недавно просмотренной «Заложницы». С мешком на голове меня затолкали в машину и в полной тишине везли в неизвестном направлении. Очень страшно, настолько, что я не решилась сразу орать, а просто молчала, прислушиваясь к окружающим звукам. Надо всё запомнить: внешность, машину, если повезёт, номер, ведь любая мелочь может помочь. О чём это я?! Ведь мне даже не к кому обратиться за помощью, вся надежда только на себя. Выплеснувшийся в кровь адреналин отнюдь не помогал найти рациональное решение, а лишь путал мысли. И всё же, обдумав варианты, я решила, что нужно бороться. Ведь потом станет уже слишком поздно, и меня точно никто не спасёт. Стала неожиданно орать, пинаться и пытаться вырваться. В ответ меня не били. «Наверное, боятся испортить товарный вид», — пронеслось у меня в голове. Сопротивление было недолгим. Вкололи что-то в ногу, и уже через несколько секунд я потеряла сознание.
Очнулась. Сидела на стуле, руки и ноги были связаны, во рту кляп. Яркий дневной свет нещадно светил прямо в глаза, сводя к нулю все мои попытки рассмотреть обстановку. Мешка на голове уже не было. Щурилась и всячески пыталась настроить фокус. Увидев мои мучения, человек напротив задёрнул ночные шторы, и я испытала облегчение. Ошалело посмотрев по сторонам, пришла к выводу, что я, скорее всего, в номере гостиницы. Обстановка типовая, но очевидно, что это не какой-нибудь притон, а вполне себе приличное место. Мысль хоть немного, но вселяла оптимизм. Хотя о чём это могло сказать? Что меня всё же продадут, но не по дешёвке, а может, в более приличный бордель. От этих мыслей по телу пробежала мелкая дрожь, ожидание вмиг стало невыносимым. Мой взгляд остановился на мужчине напротив, который, казалось, только и ждал того момента, когда на него обратят внимание.
Возраст за пятьдесят, крепкое телосложение и непроницаемое лицо. Не было никаких масок, опасных предметов для пытки и оружия. Не знала уж, радоваться или паниковать.
Анфиса
Я сидела на балконе в съёмной хрущевке и с пятого этажа наблюдала за жизнью, которая протекала внизу. Это увлекательное занятие. Подглядывать за людьми всегда любопытно. Но сегодня было скучно: ни драк, ни разборок, только примерные прохожие, которые торопились по делам.
Летний воздух тёплый и насыщенный. Вовсю цветёт липа рядом с нашим подъездом. Можно потянуться и достать пару соцветий прямо с балкона.
Запах детства… Он всегда навевал ностальгию по временам, когда всё просто и легко, когда единственная проблема, чтобы мама не ругала за то, что ты бессовестно задержалась на вечерней прогулке.
Вирус напрочь меня сбил с ног. Не помогали никакие лекарства, а от чая уже тошнило. Жалела себя, потому что больше некому это сделать. Всё было плохо.
— Ром, давай уже купим свою квартиру. Возьмём ипотеку. Ты и я официально работаем. Нам дадут…
В ответ тишина. Я не знаю, зачем затеяла этот разговор, он всегда абсолютно одинаково заканчивался. Наверное, хотела привлечь к себе хоть как-то внимание и, возможно, напроситься на жалость и сочувствие.
Краем глаза смотрела на Романа. В квартире стояла жуткая жара. Он лениво разместил своё полуголое тело на диване и был абсолютно спокоен.
— Анфиса, я же сто раз говорил, что не собираюсь влезать в долговую яму. Разве мы плохо живём?
— Мы не живём, а существуем. У нас ничего нет своего! Я хочу свой угол, хоть маленький. Повесить шторы, какие мне хочется, купить удобный диван и обустроить кухню на своё усмотрение. Пусть даже в кредит. Все так живут.
— Это блажь. У нас и так всё есть.
Сидела и плакала от безысходности. Мне казалось, что всё в жизни наперекосяк.
И покупка квартиры, конечно, только повод. Об остальном даже больно говорить.
Мне двадцать пять лет. Я не замужем, два перенесённые операции по-женски сделали невозможным для меня зачатие детей естественным способом. Это расстраивало больше всего. Никакие ЭКО нам недоступны, ведь влезать в долги мы не будем. Я не смогу выполнить своё женское предназначение и родить ребёнка. А в чём тогда смысл жизни?
Напившись всевозможных таблеток, я глянула на календарь. Уже три дня держится температура, значит, завтра уже пора бы и выздоравливать. Пошла спать, мимоходом оценив свой в вид в зеркале. Он вызывал сочувствие к самой себе.
Положив своё тело в горизонтальное положение, ощутила горячие руки Романа на себе. Он недвусмысленно начал поглаживать меня. Предусмотрительно, не целуя в губы, чтобы не заразиться, прошёлся влажными губами по шее и спустился ниже. Я, безусловно, польщена тем, что мила и желанна для своего мужчины в любом виде. НО не ХОЧУ!
В голове звучало нравоучение мамы: «Отказывать мужику нельзя, а то уйдёт налево». Я в жизни её не слушала, но почему-то свято верила, что именно в этом секрет долгой и счастливой семейной жизни. Хотя мужика в нашем доме и в помине не было.
