Жена наверху полностью

Кэмпбелл явно настроена скептически, вероятно, потому, что я просто живу с Эдди, а не сама являюсь домовладельцем или кем-то подобным; судя по всему, она пытается придумать какое-то правило, которого не существовало до этой самой секунды. В конце концов, я знаю таких, как она.

Но Эмили лучезарно улыбается мне.

– Это было бы так замечательно!

Кэмпбелл тоже улыбается, но с заметным усилием, и ее улыбка больше напоминает оскал.

– Очень.

Я и понятия не имела, что можно потратить больше тысячи долларов на идиотские садовые светильники на солнечных батареях, которые выглядят как газовые фонари. Но вот она я, загружаю упаковки с этими светильниками в багажник внедорожника Эдди, а его кредитка практически дымится в моем бумажнике. Уверена, Эдди не станет возражать – он сам разрешил мне купить «то, что жизненно необходимо Эмили», – но всего несколько месяцев назад я практически каждый день ела лишь лапшу быстрого приготовления и хлопья, поэтому испытала сердечный приступ, услышав от кассира в магазине стройматериалов: «С вас тысяча двадцать три доллара и семьдесят восемь центов», когда в моей тележке лежали лишь упаковки со светильниками.

Моя первая неделя участия в Комитете по благоустройству района, несомненно, проходит очень успешно. Пока что у нас состоялось лишь одно собрание в доме Эмили, которое посетили пятеро: Эмили, Кэмпбелл, Кэролайн, еще одна женщина по имени Анна-Грейс, не знакомая мне до этого момента, и я. В основном все просто целый час пили белое вино и мычали что-то невнятное по поводу улучшений внешнего вида района. Только под конец собрания Эмили предложила купить модные светильники на солнечных батареях: «Они бы так украсили эту клумбу у вывески в начале квартала, а если купить их побольше, то можно оформить ими даже обочины тротуаров!»

Как идиотка, я вызвалась съездить за светильниками, почему-то не сообразив, что это также означало заплатить за них и притащить в Торнфилд-Эстейтс.

Теперь, пока парень в оранжевом фартуке помогает мне сложить последнюю упаковку в машину, я жалею, что не дождалась выходных – в компании Эдди поездка прошла бы веселее, но сегодня среда, и он на работе. В последнее время Эдди часто пропадает на работе, так как ему приходится руководить своим подрядным бизнесом и управлять «Сазерн-Мэнорс», и иногда он возвращается домой лишь поздней ночью. К своему удивлению, я скучаю по нему. Я думала, что не стану испытывать одиночества, получив в полное распоряжение дом, машины и деньги, но дом… большой. И все еще полон вещей Беа, потому что, видит бог, у меня просто нет ничего своего, чтобы заменить их. Наверное, я займусь этим в самое ближайшее время.

Я нажимаю кнопку на брелоке, чтобы опустить заднюю дверь внедорожника, и уже собираюсь сесть за руль, когда слышу:

– Джейн.

Джон стоит на парковке с пластиковым пакетом в руке и, глядя на меня, щурится от яркого солнечного света. На секунду я не могу поверить своим глазам, потому что не понимаю, какого хрена Джон здесь оказался, но затем вспоминаю, что нарочно не поехала в более дорогие хозяйственные магазины в Маунтин-Брук, а предпочла этот магазин в Веставии, потому что подумала, что так выйдет дешевле. Старые привычки, наверное. Не следовало также забывать, что церковь, где работает Джон, находится в Веставии, но за минувшие недели после переезда все воспоминания о Джоне буквально выветрились из моей головы.

Я делаю вид, что его не замечаю, но от волнения путаю кнопку разблокировки дверей с сигнализацией. Пронзительный писк резко бьет по ушам.

– Вот черт, – бормочу я, беспорядочно тыкая в кнопки, чтобы выключить ее, и, как только попадаю в нужную, Джон оказывается рядом, так близко, что я ощущаю запах его дешевого дезодоранта: вероятно, что-то под названием «Горная рысь» или «Свежий айсберг».

– Вообще-то я рад, что столкнулся с тобой, – говорит Джон.

Я пячусь и ударяюсь спиной о боковое зеркало внедорожника.

– Что ж, не могу сказать того же про тебя, – отвечаю я, – так что…

– Кто-то звонил в квартиру, спрашивал тебя.

Я столбенею, руки немеют до самых кончиков пальцев. Глупая реакция, ведь звонить мог кто угодно. Может, из «Жареного зерна», хотели предложить вернуться на прежнюю работу. Я ведь оставляла домашний телефон по тому адресу в качестве контакта, не так ли? И когда я только переехала в ту квартиру, то подавала заявки на множество вакансий. Это было очень давно, но все же люди могли просматривать старые анкеты. Мне мог позвонить кто угодно. Это не обязательно должны быть они.

Но где-то в глубине души я знаю, кто это.

– И что? – парирую я, но голос звучит натянуто, в нем определенно нет небрежной нотки «мне наплевать», которую я пытаюсь изобразить. Я ощущаю себя загнанной в ловушку и боюсь.

Я и правда в ловушке и напугана.

– Похоже, звонили из Феникса.