Меня нашли в поле, умирающую медленно от травм и переохлаждения. Я не помню своего прошлого, но верю в свое будущее и верю в то, что однажды я узнаю кто я.Но стоит ли мне ворошить тайны? Возможно нужно бежать без оглядки и вечно прятаться.Хотя поздно, дайте мне меч! У меня предстоит серьёзный разговор с мужем.
Глава 1
Не завидуй тому, кто силён и богат,
За рассветом всегда наступает закат.
С этой жизнью короткой, равною вздоху,
Обращайся как с данной тебе напрокат!
/Омар Хайям/
Меня нашли в поле… в огромном поле, где стояла по пояс сухая осенняя трава. Я была без сознания, вся в своей крови, умирающая от многочисленных внутренних травм и переохлаждения. На мне было платье, которое не соответствовало ни времени, ни месту, ни историческим фактам. Следователь решил, что это платье с гламурной вечеринки. Само платье мне ни о чём не напомнило. Я с подозрением рассматривала на фотографиях нежно-голубую сияющую ткань в пятнах запёкшей бурой крови и ещё в каких-то насыщенных чёрных засохших каплях, в районе груди. Платье состояло из двух частей: нижнего приталенного плотного материала более светлых тонов до самого пола и верхнего, более тёмного тона и объёмного от пояса, застёгивающего впереди. Оно напоминало больше платье принцессы из сказок, которые я успела прочитать в больнице.
— Ты что-нибудь помнишь? — задал в очередной раз снова один и тот же вопрос уже знакомый мне следователь. В пустой палате его вопрос прозвучал как-то слишком громко — соседку увезли на рентген, и мы были теперь только вдвоём с ним.
— Нет, Валерий Львович, — ответила я ему с акцентом и помотала отрицательно головой. Русский язык давался мне легко, сама же я разговаривала на иноземном никому неизвестном языке. Язык, который знала я в совершенстве не знал никто, и как показало расследование он никогда не использовался на Земле.
Следователь, примерно возраста 40 лет, небольшой, немного полненький, забавный, тяжело вздохнул, определяясь нужно ли делать ему следующий шаг в моём допросе. Я же, сидя на больничной койке и поджав ноги под себя, нервно поправила на себе халат исхудавшей рукой.
— На тебе было ещё вот это, — он достал новую фотографию с изображением короны. Её я видела впервые, внутри ничего не шевельнулось — красивое ювелирное изделие, инструктированное голубыми небольшими камнями, мне ни о чём не напомнило. Покачала отрицательно головой, внимательно разглядывая предмет.
— Корона сделана из настоящего золота и алмазы в ней тоже настоящие. Очень тонкая работа, — объяснил мне Валерий Львович.
— Что значит слово «алмазы»? — уточнила я, не припомнив его в программе своего обучения.
— Драгоценные камни, — охотно объяснил мне следователь. — Очень дорогие. Стоимость этой короны такова, что ты можешь спокойно прожить безбедно несколько лет.
— Хм, — задумалась я. Картина очень интересная вырисовывается: я оказалась в поле в глухом месте, в дорогом платье и короне, босиком, с травмами характерными для высокого падения — словно меня вышвырнули с праздника жизни.
— Чёрный пятна — это тоже кровь, только кровь скорее всего не человека, — подкинул он мне информации для размышления. Потерла татуировку на своём запястье левой руки, напоминающую витиеватую восьмёрку — лечащий доктор сказал, что это татуировка символ бесконечности. Зная об окружающем мире уже достаточно, я тихо сделала вывод:
— Похоже меня выбросили с королевского бала, пролетая мимо над полем на вертолёте.
Грудную клетку сжало до боли, и мне впервые захотелось заплакать. Меня явно хотели убить, и вообще очень странно, что я всё ещё жива. Когда меня нашли, у меня было переломано практически всё, тело сплошной синяк, внутренние органы отбиты. Доктор был шокирован тем, как быстро я выздоровела. С момента попадания в реанимацию и полного восстановления прошёл всего месяц. От травм не осталось и воспоминаний. Хотя от моих воспоминаний о моей жизни тоже ничего не осталось. Я не помнила ровным счётом ничего до того момента пока не очнулась в реанимации.
— Очень похоже на правду, — согласился со мной Валерий Львович. — О твоей пропаже до сих пор никто не заявил. Но я думаю мы найдём твоих родителей.
Меня не искали родственники. Были ли они у меня? Кто я? Как зовут меня?
Я не помнила своего имени. И вспомнить его было важно для меня — мне казалось, что с ним я верну себе свою жизнь. Но как на зло память ко мне не возвращалась.
В больнице же меня назвали Женькой, в честь того, кто меня нашёл в поле, в честь того, кто спас мне жизнь. И я уже легко откликалась на это имя и была благодарна незнакомому мне Женьке за своё спасение, но внутри я понимала, что имя мне чужое, душа противилась и отторгала его.
Что я сотворила такого, что заслужила такую странную смерть? Смерть в короне и босиком.
Ответов ни на один из вопросов не было.
Следователь давно ушёл, а я всё размышляла над своей короткой жизнью. За месяц я освоила язык, много узнала о мире. Информацию я впитывала в себя из всех возможных источников, волонтёры охотно помогали мне осваиваться и с местным бытом, и с русским языком. Девчонки из группы волонтёров подарили мне телефон и научили пользоваться интернетом. Иногда я ещё встречала незнакомые мне слова, но в целом кроме акцента меня больше ничего не выдавало. Я вполне могла сойти за местную.
