Власть и подвластность, господство и рабство, стервозность и подобострастие — всё это главные персонажи повести, Дженнифер и её муж (русский писатель), пробуют в разных эпизодах во всевозможных сочетаниях. Они играют выбранные роли и ведут диалоги в настоящем времени, что позволяет читателю стать свидетелем эротических трансакций как бы в режиме on line. Место действия — Москва XXI века. Все персонажи являются плодом воображения автора, каких-либо прототипов в реальной жизни нет. Героев и героинь произведения автор списывал с самого себя, придавая им собственные воображаемые достоинства, а также пороки и дурные наклонности, которые ему в изобилии пожаловала природа вместе с родным российским государством. Потому в тексте наличествуют эротические сцены в стиле БДСМ и обсценная лексика на русском и английском языках. Однако читатели могут не волноваться: обсценная лексика на английском языке, как и все англоязычные фразы, не переведена. Тем не менее из-за этого, а также из-за наличия «сцен», книга имеет возрастное ограничение 18+
Пятница, вечер — конец рабочей недели. С мужем я иду по оживлённой московской улице. Полминуты размышляю; потом решаю, что самое время развлечься. Дотягиваюсь до уха супруга и шепчу: «Милый, дома тебя ждёт плётка».
Он никак не реагирует. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами. Никакого эффекта. Тогда говорю вслух:
— Если муж и дальше будет молчать с каменным выражением лица, то получит розги по своим толстым ягодицам.
— Ты идиотка, — произносит он свою стандартную фразу.
— Ага… — беззаботно соглашаюсь я, — а для мужа стоит купить управляемый пояс верности, сейчас бы он пригодился.
— Как это управляемый? — оживляется супруг.
— Ну, знаешь, у собак бывает электрический ошейник. Если зверь рвётся с поводка, плохо себя ведёт, то посылаешь с пульта небольшой электрошок и… собачка становится, как шёлковая. Мужской пояс верности тоже бывает с электростимуляцией, например для принудительного оргазма. Или для наказания.
— Ты охуел.
— Значит, решено: куплю тебе пояс верности с электродами. В секс-шопе его называют «Биполярная сбруя».
Он качает головой и произносит «нет».
Когда приходим домой, я выполняю все его желания: лёжа на спине, на животе… потом становлюсь на четвереньки. Я вижу его и себя в зеркале, что напротив постели. Наверняка он тоже любуется нашими голыми телами. После баталий мы лежим рядом на разных краях дивана. Жарко. Сто лет жду, когда он придёт в себя. Затем говорю, что буду пороть его плетью до тех пор, пока не согласится на пояс верности с электродами.
Он молчит целую вечность.
— Do you have anything to say other than «please don’t whip me again»? Your punishment will continue as long as your penis is erect, — когда злюсь, то инстинктивно перехожу на английский.
Он качает головой; говорит, что я глупа, как пень; потом произносит «да».
Конец эпизода.
Надеюсь, вы не считаете, что всё, о чём я здесь рассказываю, является кристально достоверным? Кое-что я просто выдумала, но ведь важен драйв, тенденция, а не голая правда.
Я — Дженнифер. Мой муж — русский, он смешно сокращает моё имя и зовёт Джей. Ни Джейн, ни Дженни, а именно Джей; говорит, что так удобней, потому как короче. Ещё он величает меня мартышкой и африканской обезьяной. Это потому, что родилась я не в России, а там, где говорят на суахили, то есть в Eastern Africa. Я — белая; мой отец занимался медицинской техникой, а мать была переводчицей. Моё детство прошло на озере Виктория в Kisumu. До сих пор мне снятся багровые закаты на этом озере… а ещё луга в горах Кении. Когда заканчивается сезон дождей, травы становятся столь яркими, густыми, пышными, что даже сравнивать не с чем. С закрытыми глазами сижу в кресле и вспоминаю: наш дом в Кисуму; стоящие на якоре старые английские пароходы, со всех сторон заросшие гиацинтовыми водорослями; место на берегу озера, которое облюбовали бегемоты… Почему-то никогда не имеешь того, что хочется увидеть именно сейчас. Впрочем, приятно вспомнить, что я жила на экваторе.
Я тоже трансформирую имя супруга — Андрей — как мне удобней. Чаще зову его Andy, иногда — Tembo. Tembo на суахили означает удивительный (скажем так) слон.
Мой муж пишет книги и работает в каком-то непонятном институте. Я много раз спрашивала, чем именно занимаются в его заведении. He was working my question around. Потом цитировал братьев Стругацких из их Понедельника, который начинается в субботу: как и вся наука — счастьем человеческим; и нёс ещё какую-то околесицу. Когда я с ним познакомилась, он говорил, что работает переворачивателем черепах. Рассказывал, что если черепаха упадёт на спину, то сама не может перевернуться — панцирь мешает; и только человек в силах ей помочь.
Клянусь, если б Andy не было, то его стоило бы выдумать.
Как я с ним познакомилась? «Funny, how funny, not to remember where or when you met your husband or wife». Об этом ещё Рэй Брэдбери писал в романе «451 по Фаренгейту». Я тоже не помню. Да, это было в Москве, в конце прошлого века, но как именно…
Наверно, брак — самое сложное дело в жизни. Долгие вечера и ночи, проведённые с Andy, — это череда обрядов, инициаций и посвящений, носивших сексуальную окраску. Это были спектакли в театре жизни. Спектакли для двоих, с ним в главной роли.
Однажды он принёс домой плоскую бутылку с зелёной жидкостью. На этикетке заглавными буквами написано:
«WHAT IS LIFE? A FRENZY.
WHAT IS LIFE? AN ILLUSION.
A SHADOW OR A FICTION».
То был абсент «Xenta», и мне он очень понравился. Andy почему-то думает, что пьяная я лучше трахаюсь. По-моему, он осёл, ну в хорошем смысле этого слова.
Как-то раз я сказала ему:
— Вот, вы, писатели, превозносите любовь. Ваши романы буквально пухнут от любви, ваши выдуманные действующие лица обоего пола постоянно изнывают от любви. А всё гораздо проще: человеческое тело перенасыщено эрогенными зонами. Хочешь, ты будешь влюбляться в каждую встреченную мистресс?
— Кто это мистресс? — спросил он.
