Прозябающей в нищете писательнице Евгении Горчаковой наконец улыбнулась удача – ей предложили работу гувернантки в семье богатого книгоиздателя. Она не только присматривает за бесенком «поколения "пепси"», но и становится полноправным членом семьи. И поэтому, когда жену издателя убивают, Евгения берет бразды расследования в свои руки. Чисто женская интуиция и писательский нюх подсказывают ей, что корни преступления таятся в загадочном прошлом…
…И вдруг оказалось, что мы никуда не плывем.
Аля Сорокина увидела, что все заняты делом и, взяв для вида судовой журнал, пристроилась написать письмецо своей единственной любимой подруге. Вообще-то подруг у нее было до хрена и больше, хотя она и знала цену женщинам. Но зато она знала цену и мужчинам. Сравнив, пришла к выводу, что страсти только мучают, а вот дружба – греет, хотя иногда бывает опасной.
Сейчас Аля привела на яхту еще одну свою подругу, Ирину. Ирина была в запое по поводу годовщины смерти сына Ивана, покончившего с собой, Аля была уверена, что ветер с Онеги исцелит Ирку, выдует все ее печали. Опять же – мужское общество, без чего Ирина не могла жить. Ее тут со всех сторон окружили заботой, вниманием и теплом. Только Гаврила, муж сестры Алиного мужа, никак себя не проявил. Он очень редко (и плохо) пил, а пьяных женщин вообще терпеть не мог. Силыч пил много, но все равно гораздо меньше, чем он мог бы, А вот работал на полную катушку. Отвратительно пил муженек, Егор. У него в пьяном виде были только две ипостаси: красноглазая злобность или униженная почтительность. И ведь никогда не ошибался – перед кем в каком виде предстать.
Сейчас Егор был завязан на Сакене, хозяине яхты «Час». Эту яхту он построил по просьбе Сакена. Опыт в этом деле Егор получил, построив свою «Секунду».
Я не знаю, сколько кровей смешалось в крови Сакена, сколько прописок в паспорте и вообще…
(Кстати, по паспорту он русский, как и все мы, воображающие, что на такой большой территории мог сохраниться один русак.) Но Сакен считает себя корейцем, да и похож он на корейца. На азиата, но не на нашего азиата, а на того, с Востока.
Сакен притащил на яхту девицу весьма несомненного поведения. Но когда не было публики, Асенька была вполне нормальна. Она готовила, по утрам подавала кофе.
На борту был еще лучший Алин дружок Леха Старосельский, опер. Он не пил и почти не ел, находясь при деле.
Але было плохо и одиноко. Сейчас ей не хотелось проявлять супружеские чувства к Егору, потому что муж был нацелен на богатого клиента, перед которым всячески прогибался. Сдуру выходя за него замуж, от тоски и из благодарности, она надеялась, что он изменится – пока он просто очень молод. Он был на десять лет моложе ее. Но вот прошло десять лет – а где возмужание, где попытка отвечать за судьбу семьи? Хотя в любви он клялся исправно, как часы.
Иногда, встретившись на огромной яхте с Лехой, они приникали друг к другу, стояли, положив головы на плечи друг друга, а потом молча расходились.
Леха видел все. Мент с душой артиста, в котором начисто отсутствовало брутальное мужское хамство.
Они и подружились в драмкружке: Але было девять лет, Лехе – одиннадцать. После армии он почему-то не захотел стать артистом… И Никита тоже не захотел, первая и единственная Алина любовь. Никита… Друг Лехи и, к сожалению, всего лишь друг Али. Вечно ей подворачивались какие-то нежданные-негаданные мужья, почему-то слабые, но очень хвастливые. Исключая А. М. Но А. М. – он был вещью в себе и никому не позволял себя согнуть, куда бы его ни запихнули. Он из всего умел извлекать пользу для себя.
Но ладно, ничего этого она Женьке не напишет, это не столь важно.
"…Привет, горчайшая подруга моя Женечка.
Скоро будет Андома, там я опущу это письмо. Послушай, а это ведь первое в жизни письмо, которое я пишу тебе. Да и ты мне вроде бы никогда не писала.
Так вот, мы с Ириной сели на «Час» в Вознесенье, хорошо что нас пришли встречать к автобусу, а то я бы не доперла ее до яхты. Причал тут искорежен озером и солнцем так, что похож на ленту Мебиуса. Приехавшая с нами Асенька, чмо в белом и на шпильках, бегала по берегу, как заполошная кошка, и орала на радость всему огромному селу, что она, интердевочка, ни за что не полезет в воду.
Ее поведение было похоже на плохую игру.
Впрочем, Леха намекнул мне, что игра как раз та, которая нам нужна. Просто девчонка везла в кейсе очень много денег. В Медвежьегорске, куда мы идем, эти деньги нужно вручить бывшей жене Сакена. На нее, оказывается, наехали. Деньги мы везем на «Часе» потому, что приехать с ними на поезде или прилететь на самолете Сакен не может.
Он очень богат и известен, в Медвежьегорске каждый знает его в лицо.
Откуда у Сакена деньги? Когда он нанял Егора на строительство яхты и заплатил огромные деньги, я перепугалась. Я до ужаса боюсь богатых, очень богатых.
Я тогда обратилась к Лехе и попросила его узнать о Сакене все что возможно.
Оказалось, Сакен работал на прииске, на алмазных копях. Княжил там человек по имени Князев, сбил старательскую артель, сократив бывшую в четыре раза. Сакен ему не понравился. Не потому, что кореец, не потому, что строил что-то из себя или требовал. Тут – другое.