Их отношения развивались, но не переходили грань. Время шло, а они лишь слегка дотрагивались друг до друга и только целовались. Без пошлости, нежно, едва касаясь языков друг друга.
Первой не выдержала Люська. Через три месяца Сашиного платонического романа она заорала во весь голос:
– Нет, ну убей меня, я не понимаю! Как можно общаться с мужчиной, испытывать какие-то чувства, приближаться друг к другу и – ничего! Как это вообще может быть?
– Это сложно объяснить, – попыталась оправдаться Саша. – Когда люди понимают, что каждый из них друг для друга является чем-то особенным, что такого с ним еще не было, и они оба это чувствуют и понимают, всё остальное уходит на второй план…
Люська похлопала ресницами и пожала плечами. Она могла бы взлететь от удивления, если бы не низкий потолок в ее квартире…
О сексе они действительно даже не говорили. Легкое возбуждение от поцелуев на прощание превращалось в теплое ожидание новой встречи. Сашу это нисколько не смущало, ей хватало их духовной близости. Правильнее сказать, близость была не их, а ее. Она сама проделала этот путь, приблизившись к нему максимально. Темой их нескончаемых разговоров был он, и только он. И Александр все больше раскрывался ей навстречу.
Он рассказывал ей обо всех своих проблемах, поверял свою боль. Говорил о детстве, в котором было много переживаний, о том, как ему было тяжело в большом и чужом городе, как он был травмирован невниманием отца, обо всем, что с ним происходило. Она по-прежнему почти ничего ему не рассказывала о себе, только слушала.
Так продолжалось до тех пор, пока Александр уже не мог жить без ее внимательных и любящих глаз. Желание близости проявлялось в виде нежности, внимания, потребности друг в друге. Просто ему каждый день нужно было видеть ее и разговаривать с ней.
А в ее голове постепенно собиралась картина из маленьких пазлов под названием «Мой мальчик». К началу следующей зимы картина была почти закончена.
В центре ее был молодой мужчина, не знавший, в чем ценность отношений между мужчиной и женщиной. Он встречался с девушками и всеми силами добивался от них любви. Но когда получал, ему становилось скучно. И дело здесь не в удовлетворении инстинкта охотника, а в том, что для него существовало одно понимание любви – любовь к себе. И очередное подтверждение того, что его любят, давало ему дополнительный стимул испытать это чувство. «Если меня кто-то любит, значит, я хороший мальчик», – доказывал он. Кому? Очень скоро Саша поняла кому…
Весь смысл жизни Александра, всё, что он делал, сводилось к одному – сказать своему отцу: «Папа, посмотри, я хороший мальчик, я не такой плохой, как ты думаешь…» И папа, похоже, благосклонно принимал эти жертвоприношения, словно каменный языческий бог, равнодушно взирающий на убитых во имя него молодых красавиц.
Женского внимания и любви у Александра было в избытке – благодаря богу и папе у него были и внешность и деньги, но в его глазах ребенка всегда жила тоска. От женщины ему нужно было только одно. Совсем не секс. Его цель – получить подтверждение, что для еще одной он центр Вселенной. Женщина как ступенька на пути к себе, а не объект, с которым идут равными шагами навстречу друг другу…
Тогда же на одной из вечеринок Саша познакомилась с Лизой. Они сразу нашли общий язык. Лизин «коктейль» из финской рассудительности и еврейского задора не мог оставить равнодушным. После обмена любезностями Лиза заявила, посмеиваясь:
– Ну наконец-то у подружки Добродела обезображенное интеллектом лицо!
– А до этого что было? – заинтересовалась Саша.
– До этого были модельки сплошные. Такой жуткий трабл запоминать их тупые мордашки! Только, блин, выучишь, что она Маша, а там уже Даша. Найди пять различий!
– А ты давно его знаешь?
– Кого? Принца твоего? Да хрен знает, сколько лет уже.
– Значит, моделей было столько же – хрен знает сколько?
– Ну почему обязательно столько же? Есть и другие числительные… Например, хренова туча, – хмыкнула Лиза. А потом рассказала историю…
С последней девушкой Александр встречался долго. Месяца три. Лиза даже успела запомнить имя – Лена. У них все было так замечательно, что он сделал ей предложение. Они назначили помолвку, объявили об этом друзьям, но в день помолвки он позвонил утром и сказал: «Мы должны отменить. Прости, но мы друг другу не подходим…»
Когда она примчалась к нему в слезах, он не мог сдержать довольной улыбки, даже не подошел, чтобы успокоить… Девушка отравилась. Ее откачали, но «крышак конкретно уехал» – как выразилась Лиза. Она была в больнице, помогала Лене выбраться, поэтому в курсе подробностей.
Сашу не слишком шокировала эта история. Она не оправдывала Александра, но уже понимала. Понимала, что им двигало, что происходило в его душе, откуда взялось такое отношение к женщине. Из детства…
