Матильда поймала себя на том, что уперлась спиной в стену и не может оторвать взгляда от колье. А еще – что невольно восхищается проклятым маньяком. Подари он ей это колье, ни за что не надела бы. Но он устроил так, что она захотела его надеть из чувства противоречия. Психолог чертов! Чтоб у него все отсохло!
– Не хочу. Я хочу это продать. Оно же дорогое, да?
Легран посмотрел на нее с сочувствием и покачал головой.
– На колье охрана от воров, сердце мое… Ну подумай сама. Ты видела когда-нибудь честных ювелиров?
Матильда сердито фыркнула.
– Так же часто, как честных нотариусов.
– Браво, браво! Ты умеешь больно кусаться. У тебя найдется пустая шкатулка? Мне бы не хотелось долго держать это в руках. А то еще воспылаю к командору нежными чувствами.
Передернув плечами, Матильда оторвалась от стены, закрыла ловушку и зашагала прочь из подземелья. Она не могла толком понять, отчего так злится на Леграна? Он же ей помог, был с ней честен, признался в любви, предупредил о ловушке от Маньяка. Найденное сокровище отдал, ничего не попросив взамен. Он даже не строит из себя обиженную деточку, как делают большинство мужиков, если им отказать. Что ей не так? Почему хочется наорать на него и треснуть чем-нибудь тяжелым?
Ответа на этот вопрос Матильда не нашла, ни пока отсылала Козетту отнести книгу в ее комнату и принести пустую шкатулку, ни пока вместе с Леграном ехала в салон мадам Орли. Колье, кстати, она отдала Леграну – тот обещал снять с него приворот и следящее заклинание.
– Почему не все?
– Есть риск, что если снять все, камни испортятся. Тебе нужны технические подробности? Поверь, вся эта терминология тебе ничего не скажет.
Надо же, подумала Матильда, он удержался от любимого мужчинами «не забивай свою хорошенькую головку умными мужскими вещами».
– Нет уж, оставь это при себе. – Она по-прежнему злилась непонятно на что. – Кажется, мы приехали.
– Ты права. Что ж, до встречи, сердце мое. И постарайся до бала не подобрать еще десяток сироток.
– Ты… ты!..
– Ты прекрасна, сердце мое, даже когда злишься. Если надумаешь последовать доброму совету и уехать в Новый свет, напиши мне.
Он поцеловал Матильде руку, помог ей спуститься на мостовую и велел кучеру трогать. А Матильда, обругав его бревном бесчувственным, шагнула к салону самой модной портнихи в Брийо.
Но в салон Матильда не пошла. Едва экипаж Товиля скрылся с глаз, она поймала извозчика и велела ехать к Жозефине. Ей срочно, немедленно надо было посоветоваться с единственной подругой. Все же некоторые вещи обсуждать с мужчинами, тем более влюбленными – нельзя.
Жозефина нашлась на кухне. Она ругалась с носатым толстым итальянцем в белом колпаке и фартуке, забрызганном кровью. Итальянец что-то тараторил, тыкая огромным ножом то в раскаленную плиту, то в забившегося в угол поваренка, то прямо в Жозефину. Та же размахивала какими-то бумагами и орала на повара по-итальянски.
– Кого убивают? – вмешалась Матильда.
Жози замолкла, а повар снова выдал длинную тираду на своем языке.
– Простите, синьор, я не понимаю. – Матильда отступила от его напора. – No, noparla!
Синьор на мгновение замолк, обернувшись к Жози, чтобы та перевела. Но Жози, нехорошо улыбнувшись, заявила по-французски:
– Вы расстроили ее светлость, синьор Гвидо, и теперь ее светлость не захочет вам платить.
Глаза итальянца округлились, он сунул окровавленный нож в карман фартука и шагнул к Матильде, упал перед ней на колени и принялся покрывать ее руки поцелуями.
– О, белиссима донна! Вы есть принчипесса веро[6]! Вы есть понимать высокий искусств! Вы кушать мой нежный тефтель и сказать: Гвидо, ты есть грандиозо! Вы сказать этот злой донна, надо два, три человек! Прего, белиссима!
Матильда невольно улыбнулась, так смешно это выглядело.
– Надо же, он отлично говорит по-франкски, – прокомментировала Жози. – Прохвост! Я не возьму на работу твоих племянников.
– Но, но, синьора! Мой брат, только мой брат! Ваш кухня быть самый лучший в город! Самый лучший за весь дикий Франк! Все говорить о ресторан принчипесса белиссима!
– Синьор Гвидо, встаньте! – потребовала Матильда.
– Но, белиссима, но! – Повар замотал головой. – Вы сказать, мой брат делать тефтель для принчипесса!
– Жози, что ты ему наговорила?
– Правду, чистую правду. – Рыжая стерва мило улыбнулась. – Не могла же я скрыть от синьора Гвидо, что рестораном владеет дама, приближенная ко двору. Герцогиня, синьор Гвидо никому не расскажет, честное слово.
– Но, но, принчипесса! – Повар сделал глаза еще круглее. – Я есть могила, си! Я ничего не знать о белиссима донна! – и в доказательство зажал себе рот обеими руками.
– О боже… – Вот тут Матильда не выдержала и расхохоталась. – Жози… зачем синьору Гвидо еще два брата на кухне?
– Затем, что он романец! Дай ему волю, он приведет двадцать племянников, и всем им надо будет платить жалованье.
