Эльвира
После ухода обиженного директора я целый час пыталась смириться со своей участью, но нет. После того как затянула песню про чёрного ворона, поняла чётко, работать на этом «кладбище» я точно не смогу.
И также понимала, что Костик уже упрётся рогом. Он явно откажется что-то менять. Выход был лишь один. Прикинуться виноватой и попытаться выпросить смены траурной обстановки на рабочую.
До обеда я долго репетировала речь о том, что я свинья неблагодарная и прочие бла-бла. Плюс время обеда подоспело и повод явиться в обитель Константина был двойной. Отправилась к директору, натянув на себя «костюмчик» виноватой — неблагодарной — свинины.
Только встретить у дверей Скоробогатова брызжущего слюной Цербера я не ожидала. Девица меня не хотела пускать, встав на пути к цели.
— Константина Станиславовича нет! Он отлучился по особо важным делам! — отчеканила блондинка словно в приёмной МВД до этого работала.
Особо важные дела у него… Храпит поди ж!
— Ага. И поэтому вы своей грудью дверь прикрыли? — успела дотянуться кулаком до дерева и постучать.
— Что вы себе позволяете?! — взвизгнула секретарша, обдав меня брызгами, я бы сказала яду, и отпихнула меня от двери.
— Слюни не забывайте глотать, а то на вас и в суд могут подать особо брезгливые клиенты. Я, кстати, ваш юрист, а вы меня сейчас руками трогали, силу применяли… — голодная и всё ещё злая я плохо соображала, вспоминая, что бы ей ещё такое применить, но и моих замечаний хватило, чтобы Цербер побледнел.
— Ничего я вас не применяла, — запутавшись в словах, оправдалась рьяная секретарша, — Не трогала в смысле. Но директор просил его не беспокоить. — крепясь, но эмоционально выпалил Цербер.
— Такова у него судьба. — вздохнув, прискорбно изрекла я, вновь дотянувшись кулаком до двери.
Секретарша оказалась весьма смекалистой и не применяя рук спиной отгородила меня от заветной цели, но я всё же успела нагло и громко постучать.
— Эльвира Богдановна, я же сказала, что его беспокоить нельзя! — громко произнесла секретарша с перекошенным лицом, чеканя каждое слово.
Она явно злилась от невыполненного задания и хотела меня покалечить, но её сдерживал УК РФ.
Не знаю даже рискнула бы я бодаться с ней дальше, но спас меня мой директор. Его милейшая сонная мордашка показалась в дверях, и я тут же юркнула в кабинет под его возмущение о шуме без драки. Хорошо, что он был обижен и не стал разбираться с Цербером, быстро прикрыв дверь сел деловым павлином на диванчик.
Ох! Диванчик…
Глядя на этот предмет мебели, с трудом я вспомнила чего я там хотела сказать, но всё же собралась и была покусана и прощена. Уже через десять минут мы сидели с Костей в кафе. Правда он копался в телефоне, не обращая на меня внимания. Изредка в его рот отправлялся кусок отбивной и немного овощного гарнира и на этом всё. Размашисто качнула ногой под столом, пнув носом туфли своего директора.
Расстрелял меня мгновенно своими голубыми глазищами.
— Ой… Прости, я нечаянно. Больно?! — я уже ринулась было под стол оценить масштаб последствий, но Костя остановил одним взглядом.
— Не больно. Я тут о замене мебели договариваюсь, вообще-то. — строго произнёс Скоробогатов, — Но если тебе не хватает внимания можно обстановку не менять… — демонстративно он отключил телефон и сложил руки на стол.
— Всё. Всё. — сделала вид, что сдаюсь, — Решай свои вопросы, я поем, тебя трогать не буду.
Константин не сразу вновь взялся за аппарат, пол минуты сверлил меня взглядом. Но как только телефон очутился в его руке, мне на телефон пришло сообщение.
Очень многообещающее…
Такое, что коленки начали дрожать заранее.
Эльвира
После обеда с отсутствующим Константином вернулась в свой мрачный кабинет. Я начала довольно бодро разбирать документы, хотя желание работать было подбито моим директором дважды. Первый раз не тем цветом обстановки, и второй раз за обедом в кафе.
Присланное сообщение буквально лишило меня покоя. С трудом удержалась, чтобы не заглянуть в телефон и не перечитать. Просто интуиция подсказывала, что это действие напрочь отобьёт всякое желание что-то делать кроме этого. Риск растечься по стулу был так велик и телефон я отправила в нижний ящик стола. В самый дальний угол затолкала, чтобы не соблазняться раньше времени. Но память не телефон, её в стол не заткнуть, не выкинуть.
— Чёрт! — выругалась, в очередной раз вспоминая Костино обещание затрахать меня до дрожи в коленках.
Но, относилось оно к последней, я бы сказала садистской части сообщения. Дрожь в моих коленках Константин собирался вызывать лишь ночью. Такое своеобразное приглашение домой на ночь, без капли сочувствия к жаждущей внимания женщине. Всё-таки несмотря на то, что Скоробогатов так быстро сдал оборону, обида в нём ещё играла.
