И от обиженного мужа помощи я так и не дождалась. Всё что он сделал это достал мой чемодан из багажника, а катит его по дороге из булыжников предстояло мне.
— Может поможешь? Я не в той обуви. — наступив на гордость, попросила помощи у Кости, но получила лишь усмешку в ответ.
Хотя через несколько метров он передумал.
— Могу у тебя сумку взять. — лукаво предложил и в его взгляде на эту сумку не было ничего хорошего.
Я даже не сомневалась, что он что-то вытворит с ней. Может уронит её и спляшет на ней, а потом скажет, что случайно наступил.
— Спасибо дорогой, я уж как-нибудь сама. — сказать хладнокровно не вышло, но от злости я шипела как змея, а они ведь холоднокровные животные, так что буду считать, что у меня всё получилось.
Сумка и чемодан рвущие руки при ходьбе на каблуках по камням и угроза вывиха ноги — это, вообще, меньшее из зол что меня ждало впереди.
Боязнь высоты.
Вот что заставляло мои коленки дрожать и отчего желание не устраивать истерику при родителях Кости ослабевало. Я с ужасом обернулась, может ещё непоздно поймать машину и добраться до гостиницы?
— Эльвира! Поторопись! — выкрикнула Костина бабушка, ловко спускаясь на мостик по отвесной лестнице.
Ей уже почти семьдесят…
А мне всего тридцать с хвостиком…
И я уже это делала один раз, правда тогда Костя меня поддерживал, я была в кроссовках, а сейчас же предстояло спуститься с пятиметровой высоты самостоятельно и без поддержки.
Блядь!
Нахрен я вообще полетела сюда?! Кому я здесь нужна?!
— Сынок помоги же Эльвире! — крикнула снизу Полина Дмитревна.
Ну надо же! Очухалась мать! Что сыночек на жену положил большой и толстый! Где же ты раньше то была, когда я по булыжникам корячилась?!
— Давай сумку дорогая. — как ни в чём не бывало Костя вырвал из моих рук сумку с буком и без всяких предупреждений бросил матери, — Промазал! — крикнул, когда самка с плеском булькнула в речку между мостиком и катером.
— Я поймала! Я поймала! Почти не намокла! — смеясь, Полина Дмитриевна оттряхивала мою сумку так, словно там нет ничего важного.
— Ну спасибо блин… — шикнуть на Костю в этой ситуации это всё, что я могла.
Но ох! Если бы не его мама и бабушка…
— Пожалуйста. А что такое? Там же нет ничего важного, ты обещала не работать. — замети Костя, очень довольный собой.
Ну-ну. Посмотрим ещё кто кого.
От злости после Костиной выходки с моей сумкой я без труда даже в туфлях преодолела пять метров отвесной лестницы. Хоть какой-то плюс во всём этом безобразии.
И как говорится, беда не приходит одна. После часа пути в адски тарахтящей лодке я выбралась на пристань пасеки с гудящей от боли головой и попала не в объятия Станислава Сергеевича. Нет. Костин отец нас не встречал, это какого-то хрена делала Танечка.
— О! Не думала, что ты приедешь, Костя сказал тебя не будет! — стискивая меня в объятиях, заявила эта идиотка.
— А я есть. — всё, что смогла ответить, пытаясь оторваться от ненавистной Костиной родственницы, вспоминая при этом, есть ли в моей потонувшей сумке хоть какие-то успокоительные. Я была бы рада даже простой валерьянке.
— Давайте скорей пойдём в дом! Танечка, а где Слава? — поторапливая всех, спросила Полина Дмитриевна.
— Он за домом, мясо уже готовит. — ответила Татьяна, повиснув на шее уже моего мужа.
Я заторопилась вперёд, чтобы глаза мои этого не видели, но меня окликнул Костя.
— Дорогая, чемодан! Ты забыла. — он указал на стоящий возле катера чемодан, и это при Таньке.
Вот если бы её здесь не стояло, я, наверное, ещё бы не допустила мысли о разводе. Но она была здесь, висела на моём муже и он, зная, как я терпеть её не могу, издевался надо мной при ней же! Потому и мысль о разводе и о том, что это всё же не глупость, просочилась в мою голову. Мысли совершенно спутались, и я молча схватив чемодан за ручку покатила его за собой. Только теперь все вырвались вперёд, будучи в более подходящей обуви и одежде. Одна я, попадая каблуками в щели между досок сильно отстала и с трудом волокла свои вещи. Постоянно оглядывалась на катер, хотелось ещё сбежать. Но понимание, что этот финт испортит Костиным родителям радость встречи с сыном заставляло двигаться вперёд.
Две недели я смогу выдержать, а потом…
А вот что потом я не могла понять, впереди стояла какая-то зыбкая неопределённость без малейшего понятия, что делать.
Константин
Мама предложила пообедать, и отец как раз приготовил отбивные, но Эльвира отказалась. Сославшись на усталость после дороги, ушла в комнату, отведённую для нас, да и у меня не было аппетита.
— Без обид. Правда, очень устали, эти сборы, перелёт. Потом, за ужином встретимся, зато подольше поболтаем. — обняв по очереди всех, поторопился к жене.
Пока ещё жене…
