Сбитая с толку их странным запахом и писком, кошка, кроме того, обнаруживала, что у лисят ненасытный аппетит; и после неоднократных вылизываний и кормежек они наконец-то начинали пахнуть по-кошачьи, хотя ее упорные попытки обучить их кошачьим искусствам в основном проваливались. Мяукая им «как можно отчетливее… чтобы научить, как должны разговаривать нормальные кошки», она так и не могла добиться ответного мяуканья, а от их громкого лая она вечно вздрагивала. «В глубине своей кошачьей души она стыдилась того, что они лают», – размышляла Антонина, добавляя, что сиротки бывали шумными и «легко раздражались». Зато они запросто осваивали грациозные кошачьи прыжки по столам, сервантам и высоким книжным шкафам, и обитатели виллы часто наталкивались на очередного лисенка, который, свернувшись в форме баварской супницы, посапывал на фортепьяно или комоде.
Предпочитая живую еду, Бальбина каждый день охотилась за домом, чтобы прокормить свое потомство, усердно таская им птичек, кроликов, полевых мышей и крыс, хотя, как вскоре она обнаружила, охотиться нужно без остановки, чтобы утолить их вечный голод. Она выводила на охоту и лисят, и за небольшой худой кошкой в серую полоску шли отпрыски, в три раза крупнее мамаши, с вытянутыми мордами и пушистыми черными хвостами, на концах которых красовались белые кисточки. Она учила их подкрадываться к добыче, замирая, словно сфинкс, набрасываться на жертву, и, если кто-то из отпрысков отбивался от остальных, кошка сипло мяукала, пока молодой лисенок не возвращался послушно к семейной стае. Каждый раз, когда на глаза попадался цыпленок, лисята выслеживали его, проворно подкрадываясь на животе, а потом стремительно набрасывались, разрывая острыми зубами и рыча во время еды, – Бальбина же держалась поодаль и наблюдала.
«Родив» таким образом несколько поколений лисят, изможденная и сбитая с толку всем происходящим, Бальбина в итоге смирилась со странными манерами детенышей – они росли наполовину кошками, она стала наполовину лисицей. Расхваливая в дневнике ее уживчивый характер и то, что она никогда не нападала на обитателей виллы, Антонина писала: «У нее как будто имелся собственный кодекс чести». Она не трогала попугайчиков Ли́сника, даже когда он выпускал их из клетки полетать; кролик Вицек не привлекал ее внимания, так же как и петушок Куба; она не удосуживалась охотиться на мышь, проникшую в дом; и если в окно случайно влетала птица (дурная примета), она лишь лениво следила за ней. Однако один новый обитатель все же возродил ее охотничьи инстинкты.
Весной сосед принес в зверинец Рыся необычного сиротку: детеныша мускусной крысы, толстопузого, с блестящим коричневым мехом, светло-бежевым на брюшке, длинным чешуйчатым хвостом и крошечными черными глазками. Перепончатые передние лапы с пальцами помогают мускусным крысам строить хатки, удерживать пищу и рыть норы; когда они плавают, бахромчатые задние лапы гребут не хуже настоящего весла. Но, кажется, самая странная особенность – четыре похожих на долото резца, которые торчат, отделенные губами от ротовой полости, благодаря чему мускусная крыса может грызть стебли и корешки, срезать камыш и рогоз прямо под водой, не раскрывая рта.
Антонина сочла зверька очаровательным, выделила ему большую клетку на крыльце, поставив туда в качестве мелкого водоема стеклянную кювету для проявки фотопленок, поскольку мускусные крысы в природе живут в воде. Рысь назвал зверька Щурцио (Крысенок), и тот скоро выучил свое имя и приспособился к жизни на разделенной на три зоны вилле, посвящая дни сну, еде и купанию. Дикую мускусную крысу приручить нелегко, однако через несколько недель Щурцио позволил Рысю открывать клетку, носить себя по комнате, гладить и трепать. Когда Щурцио спал, Бальбина расхаживала вокруг его клетки, словно пума, выискивая способ пробраться внутрь. Просыпаясь, он мучал ее, принимаясь неутомимо плескаться в своей ванне, обрызгивая ее водой, что она ненавидела. Никто не понимал, почему мускусная крыса оказалась таким искушением для Бальбины, однако каждый, кто кормил Щурцио или чистил его клетку, обычно запирал дверцу на проволоку, перекрутив концы.
