Чичи не знала, как реагировать. Казалось, в этот миг они были так близки, но разве могло быть иначе? Ведь они знали друг друга почти всю жизнь.
Тони обвел глазами пляж.
– С Леоне все в порядке, правда?
– У него славные друзья, и в школе он учится хорошо.
– Я имел в виду, справляется ли он без меня.
– Он мало что помнит из нашей прежней жизни, – сказала Чичи. – Во всяком случае, никогда об этом не говорит.
Судя по всему, эти слова причинили Тони боль.
– А девочки?
– Санни дуется, а Рози – святая.
– Так и должно быть с близнецами. – Тони пошевелил носком спортивного тапка лежавшие на песке клочья водорослей. – А ты с кем-нибудь встречаешься?
– Прекрати, Саверио! – отмела его вопрос Чичи. – Пойдем обратно в дом, мне нужна помощь с мороженым.
– Я знаю, у меня нет права спрашивать.
– Вот именно. Но если хочешь знать, то нет, не встречаюсь. Подумывала, но потом не стала.
– Кто-то интересный?
– Мне хотелось бы, чтобы у Леоне был брат. Близняшки всегда вдвоем, а он один.
– Я был единственным ребенком – и ничего.
Чичи обернулась к бывшему мужу и недоверчиво уставилась на него:
– Ничего? Да ты боролся с трудностями на каждом шагу.
– Ну и что, ну и борюсь. Это ведь не значит, что в итоге все не вышло отлично. С нашим сыном все будет хорошо, правда?
– Думаю, да. Знаешь, я ведь думала, что Леоне починит наш брак, – призналась Чичи. – Но его предназначение куда выше. Он починит весь наш мир. Он способен разговорить любого. Когда на детской площадке разревется малыш, он первый бежит к нему утешать. Никогда не видела ничего подобного. У него доброе сердце. Но все же он мальчик, и ему нужен отец.
– Я мог бы взять его к себе, – предложил Тони. – Уверен, Тэмми согласится.
– У тебя же сумасшедшее расписание. Может, просто станешь почаще к нему приезжать?
– Конечно. А как у Леоне с музыкой, занимается?
– Я учу его игре на пианино, но ему больше нравятся ударные. Я купила нам с девочками беруши.
– А на трубе он еще играет?
– Дудит, как архангел Гавриил в Судный день. Шумно у нас дома, что сказать.
– Мне не хватает этого шума.
– Вы с Тэмми что-нибудь запланировали на Рождество?
– Мы будем во Флориде, у меня концерт в «Фонтенбло».
– Недурно! А когда ты намерен повидаться с детьми?
– Перед отъездом туда. Я подумал, что можно на этот раз отпраздновать Рождество чуть раньше.
– А когда ты уезжаешь?
– Первого декабря.
– Ну какое же это Рождество, Савви. Это получается День благодарения.
Чичи заметила, что обсуждение расписаний всегда приводит его в смятение.
– Даже с этим я промахнулся, – виновато опустил голову Тони.
– Но все еще можно исправить. Просто скажи администрации отеля, что у тебя трое детей и тебе необходимо с ними увидеться на праздники.
– Я ведь для детей пытаюсь заработать денег. Сама знаешь.
– Знаю. Но ты же в курсе, я и сама неплохо зарабатываю песнями. И есть еще инвестиции. Тебе совсем не обязательно вгонять себя в гроб работой.
– Ты не понимаешь.
– В чем дело, Саверио?
– Я не могу контролировать Тэмми. Она тратит все до последнего цента.
– Да, вот чем неудобны жены – они имеют право тратить все до последнего цента. Когда женишься, жена становится твоей кровной родственницей.
– И не говори.
– Так в законах написано.
– Детям в итоге не останется ничего.
Чичи поняла.
– А, вот оно что. Тогда это меня касается.
– Я хочу, чтобы ты занималась моими деньгами.
– С какой это стати?
– Потому что ты это делала, пока мы были женаты, и у тебя отлично получалось. Можешь отделить часть денег, чтобы обеспечить будущее наших детей. А этой девчонке определи ограниченный бюджет.
– Под девчонкой ты подразумеваешь Тэмми.
– Само собой.
– Она заявила в интервью Дороти Килгаллен, что вы с ней планируете детей.
– Не могу же я следить за всем, о чем она болтает с репортерами. Кроме того, у нас не может быть детей. Точнее, у меня не может быть.
– Как это не может? У тебя же трое детей от меня.
– После Леоне я сделал операцию.
Чичи почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Она опустилась на песок. Тони сел рядом.
– В чем дело, Чич?
– Зачем ты это сделал?
– У нас было достаточно детей, три – отличное число.
– Но мы с тобой ничего не обсудили.
– Ты была с утра до ночи занята с детьми. Я так и понял, что других ты не захочешь.
Чичи заплакала. Тони выудил из кармана носовой платок.
– Я столько всего натворил, но ты плачешь из-за такой малости?
– Это как будто окончание чего-то. Не знаю, как выразить. Словом, очень грустно.
– Я думал, ты обрадуешься. Есть наша семья, близняшки и Леоне, и всё, больше никаких детей.
Чичи удивилась собственной реакции не меньше, чем Тони.
– Сама не знаю, почему меня это так задело, – призналась она, подтягивая колени к груди. Вдруг ее пронзила мысль. – Постой-ка… А Тэмми ты ничего не сказал, да?
Тони покачал головой.
– Но она ведь твоя жена. Ей нужно знать.
Тони отвел глаза.
– Так неправильно, Сав.
Тони пожал плечами:
– У меня есть на то свои причины, уж поверь.
– Брак без доверия – это не брак. Разве ты еще не понял? Тебе нужно с кем-то поговорить. Я серьезно.
