— Полагаю, ответить на этот вопрос и дать нам общее направление поисков сможет мисс Ярдли из федеральной прокуратуры Соединенных Штатов, — сказал Болдуин. — Она имеет дипломы в области криминалистики и клинической психологии и обладает большим опытом ведения дел о преступлениях сексуального характера, благодаря чему может оказать неоценимую помощь в этом расследовании.
Джессика поняла, что он упомянул про ее образование и опыт, чтобы произвести впечатление на полицейских-мужчин. И все-таки она была недовольна тем, что Болдуин вынудил ее обращаться к ним. В настоящий момент она не могла сказать ничего, что помогло бы выйти на того, кто совершил это преступление.
Ярдли ступила вперед.
— В прошлом мы считали, что убийство само по себе является сексуальным актом. Еще каких-нибудь десять лет назад любой психолог-криминалист, взглянув на это дело, сказал бы, что преступник, скорее всего, является импотентом. Причем либо это имеет чисто психосоматический характер, либо преступник перенес какое-либо заболевание или травму, что не позволяет ему получить эрекцию. И нож для него — суррогат, выполняющий сексуальные функции. Вероятно, это белый мужчина тридцати с небольшим лет, с очень высоким интеллектом, обладающий алкогольной или наркотической зависимостью.
Она посмотрела на полицейского, задавшего вопрос.
— Однако обширная статистика, собранная ВОЗ и Федеральным управлением по контролю и профилактике заболеваний, показала ошибочность подобного подхода. В действительности мы до сих пор не понимаем, почему эти люди так поступают. Последние исследования указывают на проблемы органического характера: например, патологическое изменение миндалины — участка головного мозга, отвечающего за регулирование эмоций, что может привести к неконтролируемым вспышкам сексуального насилия. Согласно одной из теорий, такие люди искренне верят, что секс и насилие — это одно и то же.
Ярдли оглянулась на Болдуина, внимательно наблюдающего за ней.
— В противоположном конце спектра — доктор Дэниел Сарт, профессор психиатрии медицинского факультета Гарвардского университета, пожалуй, самый авторитетный в мире специалист по психопатологии насилия. Он отрицает органический характер проблемы и считает, что все эти люди совершенно сознательно делают то, что делают, полностью дистанцируясь от своих поступков. Они — опять же в буквальном смысле — считают себя зрителями, наблюдающими со стороны за причиненными ими страданиями, к которым сами не имеют никакого отношения. Многие серийные преступники, совершившие убийства на сексуальной почве, заявляли о каком-то «туманном голосе», который нашептывал им, что делать. Согласно обеим теориям, преступники, как правило — хотя это и необязательно, — обладают высоким интеллектом. Вот почему их так трудно поймать.
— Что? — воскликнул полицейский с коротким «ежиком» на голове. — Вы полагаете, этот парень умен?
— С точки зрения криминалистов, место преступления безукоризненно чистое; также преступник совершил очень умный ход, когда отвлек внимание Олсенов ложным срабатыванием сигнализации — то ли для того, чтобы обеспечить отсутствие кого бы то ни было рядом с дверью гаража, то ли с какой-то иной целью. Все это говорит о системном, логическом мышлении. Я не удивлюсь, если окажется, что преступник имеет высшее техническое или медицинское образование — инженер или врач. Многие серийные убийцы, демонстрирующие подобное комплексное мышление, происходят как раз из этой среды.
— Как вы полагаете, у нас в запасе есть пара недель, чтобы поймать этого человека, прежде чем он совершит следующее преступление? — спросил начальник полиции.
— Два предыдущих случая разделяют три недели, однако преступник, как правило, сокращает цикл.
— Что вы хотите сказать?
— Серийные убийцы такого типа работают циклами. Первая фаза — когда убийца теряет связь с реальностью и начинает жить исключительно в мире фантазий, сложившемся у него в сознании. Затем наступает фаза охоты, когда он начинает активные поиски жертвы, после чего следует фаза завлечения, в ходе которой убийца обдумывает, каким образом заманить жертву в такое место, где та окажется наиболее уязвимой. После чего следует фаза поимки — в данном случае вторжение в дом. Далее — фаза собственно убийства, и, наконец, фаза острой депрессии после того, как угасает возбуждение убийства. Известны многочисленные случаи того, как серийные убийцы сводили счеты с жизнью в последней фазе.
— Да, блин, будем на это надеяться, — фыркнул один из полицейских.
Ярдли усмехнулась. Какое облегчение она испытала бы, если б это дело разрешилось именно таким образом… Однако этого не произойдет. Такие чудовища цепляются за свою ущербную жизнь с маниакальным упорством. Свидетельством чему — то, что сделал после своего задержания Эдди Кэл.
Словно прочитав ее мысли, еще один полицейский спросил:
— Вы ведь бывшая жена Эдди Кэла, не так ли?
Остальные полицейские молчали, не отрывая от нее взгляда.
