— Все, что происходит с Эдди, должно получить мое одобрение. Абсолютно всё, Кейсон. Даже если речь идет лишь о том, что он получит добавку на десерт. Я должна постоянно быть в курсе того, что с ним происходит.
— Будет сделано, никаких проблем.
— Дальше: мы не сможем общаться с ним оба одновременно. Он натравит нас друг на друга. Так что только один из нас будет говорить с ним, предлагая ему что бы то ни было. Быть его куратором, если так можно сказать. Я бы предпочла, чтобы это был ты, но, полагаю, мы оба понимаем, что это могу быть только я.
— Согласен.
Ярдли оглянулась на молодую пару, вставшую из-за стола.
— Когда ты встретился с ним в первый раз, он говорил, чего хочет от меня?
— Он сказал только, что хочет привлечь тебя к делу. Если б речь шла о нормальном человеке, я бы сказал, что он соскучился по тебе, но так один черт знает, что ему на самом деле нужно.
— Ну хорошо. Следующий шаг. Я собираюсь дать ему ознакомиться с материалами дела, после чего поговорить с ним.
Болдуин поморщился.
— Эдди выдвинул одну просьбу, и, полагаю, мы должны удовлетворить ее, прежде чем переходить ко всему остальному.
— Какую?
— Он хочет лично посмотреть, где были убиты эти люди.
Ярдли остановилась перед кабинетом судьи Мэдисон Аггби. Постучав, она дождалась ответа судьи:
— Войдите.
Войдя в кабинет, Джессика закрыла за собой дверь. Аггби, марокканка предпенсионного возраста, в свое время была удостоена стипендии Родса[9]. За годы совместной работы они прониклись взаимным уважением друг к другу. Аггби ценила Ярдли за то, что та никогда не допускала в суде фривольных жестов и не вступала в пререкания. Она знала, что если позиции обвинения не были достаточно сильны, дело закрывалось, едва попав на стол к Ярдли. Обе женщины считали, что в конечном счете единственная ценная вещь в этом мире — время, и их объединяло страстное стремление не терять его напрасно.
— Как поживаете? — спросила Аггби, не отрываясь от компьютера.
— Нормально, Ваша честь. А вы, я вижу, загорели…
— На Барбадосе. Бывали там?
— Нет. Если честно, я вообще ни разу не выезжала за границу.
Подняв голову, судья оторвала пальцы от клавиатуры.
— Знаете, нужно изредка и отдыхать. Жизнь не может состоять из одной работы.
Пожав плечами, Ярдли смущенно улыбнулась.
— Может быть, как-нибудь потом… Когда дочь вырастет.
— О да, мне хорошо известен голос этой сирены. Человек думает, что всегда будет «потом»… Сколько ей сейчас?
— Пятнадцать.
Аггби покачала головой.
— Помню, как-то раз вам пришлось взять ее с собой в суд, потому что вы не нашли, с кем ее оставить. Кажется, ей тогда было лет девять-десять. Клянусь, я никогда не видела зал суда, озаренный радостью, — а для этого оказалось достаточно того, чтобы в нем находился счастливый ребенок. Дети обладают такой невероятной силой, да?
— Да, несомненно.
Откинувшись на спинку кресла, Аггби расслабилась.
— Итак, что я могу сделать для вас сегодня? Вы сказали, что дело не терпит отлагательств.
— Это так. Мне нужно подписать ордер.
Достав из портфеля лист бумаги, Ярдли положила его судье на стол.
Аггби быстро пробежала его взглядом.
— Вы это серьезно?
— Совершенно.
Отложив документ в сторону, судья подперла подбородок рукой.
— Вы хотите, чтобы я дала разрешение выпустить на свободу преступника, виновного в массовых убийствах, чтобы тот взглянул на место преступления?
— Не выпустить на свободу. Он будет в кандалах, с нами постоянно будут два агента ФБР и тюремный охранник. У него на щиколотке будет закреплен навигатор и…
— Во имя всего святого, с чего вы решили, что я пойду на такое?
— Мы пытались показать ему фотографии, но он не желает их смотреть. У него есть информация, которая нам очень нужна, и это одно из его условий. Он хочет лично побывать в домах убитых.
— Джессика, я это ни за что не разрешу. Вы хоть представляете, что будет, если он сбежит и убьет еще кого-нибудь? Я — судья, вынесшая приговор, а вы — прокурор, требовавший такого наказания.
— Знаю, — Ярдли кивнула. — Но вы должны понимать, что я ни за что не обратилась бы к вам с такой просьбой, если б у меня был выбор.
— Вы виделись с ним после его задержания? — снова прочитав документ, спросила Аггби.
— Я встретилась с ним вчера, впервые после… ну, после того.
— Я очень сожалею, что вам пришлось пройти через это в таком молодом возрасте, да еще к тому же беременной… Не могу представить себе, что вы пережили.
— Это было как если бы мне выдрал сердце из груди человек, которого я любила больше всего на свете, — сказала Ярдли, смущенная тем, что эти слова вырвались у нее помимо ее воли. — Но сейчас он мне нужен.
— Зачем?
— Я курирую дело об убийстве четырех человек. Мы полагаем, Эдди Кэл может располагать ценной информацией, которая поможет следствию.
Аггби задумалась.
— Вы правы. Я вам верю. И знаю, что вы не стали бы ставить под угрозу наши отношения, прося меня подписать то, с чем вы не справились бы. Вот почему я не стану копать глубже. Я задам вам только один вопрос: вы уверены?
Ярдли замялась.
