Иддия сидела в королевской ложе, гордо держа прямую как корабельная мачта спину. И многозначительно смотрела в ухо королю Эмихару, который с удовольствием поглощал устриц, не отвлекаясь на взгляды сестры.
Уразумев, что жестокосердный сатрап не собирается замечать ее невысказанные укоры, Иддия приподнялась и выглянула за край ложи, пытаясь рассмотреть, что происходит на соседнем балкончике, который отвели для молодоженов.
– Шею вывернешь, сестрица, а за полог никак не заглянешь, – прокомментировал король.
У них было пространства много. За большим столом уместились Илифад, Иддия и мог бы влезть даже здоровяк Левен, если бы он не заявил, что сегодня хочет посидеть внизу со старыми друзьями. Левен прекрасно знал, что у короля чуть ли не цыпки появляются, когда он с ним рядом находится, поэтому предпочитал делить с ним пространство, исключительно когда хотелось позлить монарха.
Эмихар поднялся со своего кресла, похожего на трон, подошел к бортику, хлопнул в ладоши. Шепотом произнес заклинание усиления голоса. И затем объявил:
– Думаю, все смогли утолить легкий голод! И пришло время лицезреть первый танец молодых супругов!
Римма Федоровна прислушивалась к своему новому телу, которое только что преодолело подъем по невысокой, но лестнице на высоких тонких каблучках. Ноги не гудели и не грозили превратиться в опару. Она украдкой приподняла пышный подол платья и полюбовалась на свои тонкие щиколотки.
Что ж, стоит признаться, ощущения приятные. Давненько мужчины не провожали ее такими взглядами, как сейчас в зале, набитом аристократами. Кажется, они завидовали ее незадачливому муженьку, который сейчас невидящим взглядом вперился в полупрозрачную занавеску, закрывающую их ложу от любопытных взглядов.
На высоком благородном лбу испарина выступила, дышит через раз и в пальцах край скатерочки теребит. Под легкой щетиной желваки гуляют, четко очерченные губы сжаты, аж побелели.
Переживает, бедолага, что так быстро и скоропостижно свободы мужской лишился.
Поймав взгляд супруги, Мелдиор натянуто улыбнулся:
– Испробуйте жаркое из перепелки, – сказал он, мельком оглядев обильно накрытый стол, – у здешнего повара оно превосходное. Благодаря спелому ананасу, что он туда добавляет.
– Дойдем еще до них, – строго ответила супруга, – здесь есть чем посущественнее поживиться. Я ребрышки очень уважаю. Вон они на меня смотрят призывно как.
И правда, в меру прожаренные свиные ребрышки, запеченные в меду, пересыпанные гранатовыми зернышками занимали почетное место в центре стола. Половина запеченной в яблоках утки скромно притулилась рядышком. И как успели столько наготовить к неожиданной свадьбе?
Римма Федоровна, которая пока в полной мере Аримеей себя не почувствовала, с удовольствием заполняла широкую тарелку, больше напоминающее блюдо. Так, что вскоре ее поверхность начала напоминать мозаику.
Мелдиор, перед которым лежала перепелиная ножка и пара медальонов из молодого барашка, смотрел на жену с легкой тревогой. Как бы она уже за сегодняшний вечер к прежним размерам не вернулась! У них женщины старались свой аппетит на балах, да приемах не показывать.
– Ну, чего хмурый такой? – весело обратилась к мужу Аримея, протягивая ему пустой серебряный кубок и говоря дальше диковинно, нараспев. – Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала!
– Что? – растерялся Мел. – Колдовства? Вы желаете зелья магического?
Привстав, он взял с противоположного края стола толстую бутыль синего стекла с граненой хрустальной пробкой.
Внутри, сквозь синюю толщу искры мелькнули.
Вытащив заглушку, Мел осторожно капнул в кубок.
Имберела. Зелье, один наперсток которого стоит пять золотых, достойно попасть лишь на очень богатый стол. Королевский. Пить имберелу аккуратно надо, поскольку действие сильное. Главный смысл магического состава – сделать так, чтобы утром сиятельный гость проснулся, не чувствуя последствий съеденного и выпитого накануне.
Но любая магия цену свою имеет, и эта тоже, разумеется. От имберелы двигаться сверх меры хочется. Оно и понятно, как иначе-то согнать излишества? Сильным человеком надо быть, чтобы этот прилив сил выдержать и с утра с каждой мышцей в своем теле не поздороваться, ощущая, как она сокращается и ноет. Это если лишку принять, конечно. Но некоторые и с трех капелек, бывает, так заводятся, что пляшут до утра, или круги у замка наворачивают. Вот почему Мел осторожничал, рассчитывая разбавить сильнодействующее средство водой.
– Это ты мне пожалел что ли? – заглянув в свою чашу, Римма Федоровна скривила красивые губки и нахмурила бровки так, что ни один мужчина бы не устоял.
– Я забочусь о вашем самочувствии, Аримея, – слегка смутился Мелдиор, – это очень сильная вещь!
– Пфф! – отмахнулась чаровница. – Да я хренодер без хлеба столовой ложкой есть могу и горчицей закусывать. Вот это действительно сильная вещь. Наши женщины и не такое могут выдержать. Лей давай.
И она сунула кубок под самую бутылку. Рука молодого мужа дрогнула. Золотистая жидкость щедро плеснулась в подставленную чашу.
