Изгнанный сидел на тяжеловесных нарах, подвернув под себя ногу, и бездумно смотрел в стену. Сощурился слегка, когда близко к нему поднесли и поставили на пол фонарь. Хилберт оглядел его мельком: как бы не случилось встретить знакомого. Но нет, его он видел первый раз. Крепкий мужчина – как и все Стражи, даже бывшие – с неопределённого цвета засаленными волосами до плеч; черты лица уже начали искажаться, становясь более звериными, но началось это у него, видно, недавно. Зато глаза почти совсем пожелтели – и от этого его взгляд казался огненно безумным.
– Доброго здравия вам, мениэр ван Берг, – бросил он безразлично и чуть скрипуче, едва посмотрев в его сторону.
А вот в Полину вперился так яростно, что захотелось тут же спрятать её за спину. Но девушка смело шагнула вперёд – и мужчина отшатнулся. Заметно подался назад и застыл, прижавшись спиной к стене. Здоровенный мужик испугался маленькой, как воробей, женщины.
– Как ваше имя?
– Иквен. – Голос Изгнанного словно осип.
– Скажите, по чьей воле звучал зов в Грутвивере? – не стал Хилберт расшаркиваться дольше. – Скажите сами. Так будет лучше для вас.
– Я не знаю, кто она такая, – только и пробормотал пленник, то и дело косясь на Полину. – Её прячут. Почти никто не видел её лица.
– Что, в Пустоши много женщин, что нельзя распознать среди всех Изгнанных одну?
– Женщины есть, – почему-то усмехнулся мужчина. – Больше, чем вы все тут думаете. Не все готовы отпустить мужа или любимого в Пустошь. Не все готовы от них отказаться.
Да, порой ходили слухи, что некоторые женщины не в силах расстаться с теми, кто был им дорог, и отправлялись следом, не страшась Пустоши. Некоторые возвращались. Некоторые пропадали навсегда. Но Изгнанных было несоразмерно меньше, чем Стражей, а уж тем более, чем других жителей антрекена, а потому на такие случаи чаще всего старались не обращать внимания. Это их выбор.
– Это я понимаю, – согласился Хилберт. – Так и тех, кто обладает подобными силами, среди них быть не может.
– Получается, может. – Пленник пожал плечами. – Но я ни разу её не видел вблизи. И не знаю, где она может быть.
Он лгал. Откровенно лгал и не собирался идти навстречу. Хоть убей его сейчас. Наверное, Пустошь воспитывает в тех, кого приняла, такую же жестокость и дикость. Когда плевать на свою жизнь, хоть и борешься за неё каждый день. Потому что знаешь, что она может оборваться очень неожиданно.
– Ваше упрямство никого не остановит. – Хилберт невольно положил ладонь на рукоять меча, зная, что это не слишком весомый аргумент.
Однако Иквен заметно напрягся, бросив на оружие короткий взгляд, но в следующий миг его порядком побитое лицо снова приняло твёрдое выражение.
– Вы сами виноваты в том, что однажды начали прогонять химер в Пустошь. – Он отвернулся. – Вы могли попытаться помочь. Но не захотели. Так отчего же я должен помогать вам? Поплатитесь – и может, что-то да поймёте. Поймёте, что искали друзей не там…
Он хотел ещё что-то добавить, но не успел.
– Мы будем слушать его долго, – вздохнула Полина и приблизилась к нему ещё на шаг. – Вы ведь понимаете, кто я, да?
Она сощурилась слегка, а мужчина медленно кивнул, словно и не хотел это делать, но всё же сделал. Поли подошла ещё немного, не сводя с него взгляда. И он вдруг выдохнул резко, мотнул головой, один раз и другой, точно кто-то трепал его, тряс за плечи с такой силой, что шея гнётся, как былинка.
– Я не знаю, – прохрипел, стискивая ладонями виски. – Я не знаю, где она. Не всем разрешено…
– Может… – Полина, кажется, тоже чуть задохнулась. Всё же ей сложно управлять своими силами. – Может, ты скажешь, кто знает? Ведь ты же не зря был там.
Хилберт шагнул было к ней, повинуясь острому порыву прекратить всё это немедленно. Но девушка вытянула руку, останавливая его.
– Мне было только приказано задерживать Стражей. Охранять…
– Ты знаешь…
– Не…
Хилберт едва успел поймать жену до того, как она резко начала падать. Пленник, словно тряпичный, рухнул на свою лежанку и вяло заворочался, ещё оставаясь в сознании. Он цеплялся пальцами за свои волосы и продолжал что-то бормотать.
– Слишком сильно, – шепнула Поли, оседая в руки Хилберта. – Он проведёт нас. Теперь.
– Вы сломали его?
Она не ответила. Только привалилась головой к его груди – а из носа у неё тонкой струйкой потекла кровь. В глазах моментально потемнело, а после пыхнуло невыносимой яростью. И стало до ледяного клинка между лопаток страшно за неё. За хрупкую, но упрямую Поли, за жену, которую он шаг за шагом обретал каждый день и всё никак не мог достичь. И рисковал так и не успеть этого.
Хилберт подхватил её, слабеющую, на руки.
– Следите за ним, – бросил капитану и Стражам, что оставались снаружи камеры, и понёс жену наверх, хоть в какую-то комнату.
Она пришла в себя к вечеру и заплакала – в тот же миг, как, открыв глаза, уставилась в высокий свод личных покоев капитана, которые тот предоставил им в полное распоряжение.
– Что случилось? – Хилберт подскочил с кресла, где сидел рядом с узкой постелью, на которую её уложили.
